|
Агриппина шла, как привязанная, шаг в шаг - за мужем. Первое орудие стояло на невиданном сооружении из сколоченных досок, тележных колес, кругом валялись пилы, топоры, щепки. Иван Гора взглянул на эту диковину - моргал, моргал, спросил: - Это что ж-такое? - Наше изобретение, товарищ комиссар, - ответил Байков. - Вроде морской поворотной башни... - Тележные колеса к чему? - Для быстрого поворота орудия. Способная вещь... - Так, так, так. - Иван Гора пошел дальше, Агриппина - вслед. Байков повел веком на нее. - В одной с ней драматической труппе, товарищи, а комиссара не боюсь - ее боюсь... Глаза круглые, как у мыши, ну - никакой жалости... Эх, бабы, бабы, за что воюем!.. - Дарья Дмитриевна, отнес... На мельницу, не пустили... Он сверху мне покивал: "Да неужто сама Дашенька пекла?" - "Сама, говорю, да жалко - холодные..." - "А я, говорит, холодные блины больше люблю... Передай ей тысячу поцелуев..." - Это вы все сочинили. - Ей-богу, нет... Происшествие слыхали? Наш-то Иванов, ну - врач, до того струсил, мальчишка, - рвота, колики... Комиссар рассвирепел: "Поправить ему нервы!" Приказал раздеть и у колодца облить водой... Слышите - верещит, третью бадью на него льют... Смеху-то! А ведь я тоже трус, Дарья Дмитриевна... Даша, как в клетке, ходила от окна к двери в хате, где были разложены перевязочные средства и уже пахло карболкой и йодоформом, Кузьма Кузьмич вертелся около нее. - Ко мне один сон привязался, чуть не каждую ночь вижу: в руках ружье, сердце трясется, как тряпочка, и я стреляю, я нажимаю изо всей силы эту самую собачку, и весь бы я так и влез в это проклятое ружье... А оно не то что стреляет, а вяло-вяло спускается курок, вялый дымишко ползет из дула, а тот - в кого стреляю - без лица, - никогда лица не вижу, - надвигается, ширится... Фу, какая гадость!.. - Почему так тихо? - спросила Даша, хрустнула пальцами и остановилась около окошка... Уже начинались ранние сумерки... Пожары отгорали. Разрывов и надрывающего посвиста снарядов больше не было слышно. Затихла ружейная стрельба. Казачьи цепи придвинулись, подползли, - они почти окружили хутор. Даша отвернулась от окна и опять заходила. - Будет много раненых. Как мы справимся? - Комиссар пришлет Агриппину, это большая подмога. Слушайте, я у него и Анисью выпросил: "Ей, говорю, не место около пушки, из чистой романтики она - около пушки..." Так вот, мой сон, - что это такое? - Вы правду скажите - Иван Ильич здоров? Все хорошо? - Высунулся ко мне в дыру в крыше, - рот до ушей. Абсолютно уверен в победе... - Ах! - Даша встряхнула головой. Нужно-было заставить себя не думать об этих тысячах мужчин, подползающих, как звери. Все равно - этого не понять... Она изо всей силы, точно сказочное чудовище за веревку, тащила свое воображение сюда, на эти мелкие предметы, разложенные на столе, - бинты, склянки, хирургические инструменты. |
