— Шестеро. Нас четверо и вас двое. А что?

— А то, что Пандора сейчас лается с немецким консулом. Это по поводу возможных укусов. Оказывается, что немцы при продаже портключа учитывают количество живых существ, которые им воспользуются.

— Живых существ? Людей? — не удержался Дин.

— Да, и людей тоже, и даже тебя они посчитают.

— А ты чего такая злая?

— Я восемь раз за это утро аппарировала в Токио, меня трижды не пустили в немецкое консульство, какой-то помощник консула по имени Ганс согласился представить меня консулу в обмен на то, что я соглашусь с ним поужинать: «Mädchen, wohin gehst du? Was ist mit dem Abendessen?», — с придыханием произнесла Андромеда. — Козел. А следующие четыре раза я изображала сову между Пандорой, которую, похоже, немцы приняли за свою, но оно и понятно, маман нашей Пандоры в девичестве была Вирт, а немецкие маги до сих пор боятся одного упоминания имени ее папаши, и этим отелем. Думаете, почему нашу недотрогу Пандорой назвали?

— Вирт? Герман Вирт — дед Пандоры? — теперь Сэм изображал сову, во всяком случае, глаза у него стали похожей формы.

— А вы что, не знали? — Андромеда села в кресло. — Дин, скажи, Пандора красивая?

— Странный вопрос, но да, она очень красивая.

— А ответьте мне, как так могло получиться, что у такой красивой девушки, да еще и у умницы, да еще и Равенкловки был всего один поклонник, да и то… хм… Ксено хороший парень, но он поэт, он витает в облаках и обещает достать любимой звезду, вот только нашей Доре мифическая звезда не слишком нужна. Она хоть и Дэвис, но иногда корни Виртов дают о себе знать. А Вирты поклонялись воинам. Они их боготворили и считали сверхлюдьми. Хотя в плохом вкусе Дору все же сложно обвинить, — никто, кроме Северуса не заметил, как она быстро взглянула на Дина и тут же отвела взгляд. — Ей хуже, чем мне. С одной стороны Дэвисы, с другой — немецкая родня, которой, к счастью, осталось мало — Виртов здорово пропололи после последней войны.

Дин что-то высчитывал на пальцах, подняв глаза к потолку.

— Так, я ни черта не могу вспомнить, почему именно именем деда Пандоры сейчас пугают непослушных немецких магов?

— Я тебе только одно слово сейчас скажу. Оно, кстати объясняет, каким образом европейские маги умудрились влезть в эту заваруху. Аненербэ.

— Да ладно, — Дин криво улыбнулся. — А Вирт — это…

— Основатель и бессменный руководитель.

— Очешуеть, — Дин посмотрел на кольцо. — Сэм, а кто там был Гриндевальд?

— Знаешь, а похоже, что никто. Он, как наш Темный Лорд, по магам промышлял. На чем и погорел, когда его бывший друган едва не отпацифиздил. Остальные партайгеноссе любили развлекаться с размахом. И дед Пандоры, похоже, был местным Брамелем.

— Это не так уж и давно все произошло. В Европе было опасно, и дочь Вирта училась в Хогвартсе, где познакомилась с Дэвисом. Две чистокровные семьи, любовь, что всегда было большой редкостью… Уж кого-кого, а Виртов сложно обвинить в осквернении крови. Поначалу даже Блэки, м-м-м, как Сев говорит, строились, а потом ничего, привыкли. Тем более что маман Пандоры, да и сама Дора не такие агрессивные, как их родственники, которые ведут отсчет поколений от Атиллы. Поэтому Пандора боялась возвращаться к стопроцентному скандалу. Если бы в ней внезапно проснулась кровь германцев, а она пару раз давала о себе знать, Блэки тихонько рыдали бы от зависти к грандиозности семейного скандала. Нет, вы правда не знали, что Дора наполовину немка?

Винчестеры только покачали головой.