Винчестеры только покачали головой.

— Можно было догадаться, — Сев покачал головой. — Все-таки чистокровные английские маги не могут быть настолько светлыми блондинами. Значит, в них присутствует изрядная доля крови европейцев с материка. Все-таки кельты редко могли похвастаться белокурыми локонами.

— Так, сову ждут с ответом, а я немного остыла, и меня не лишат сейчас права на въезд в страну из-за такой мелочи, как убийство одного тупого помощника консула.

Андромеда прошла к двери и, не открыв ее, аппарировала.

— А что, с места этого сделать было нельзя? Нужно было до двери дойти? — Дин задумчиво разглядывал кольцо.

— Да, Дин, — протянул Сэм. — Ты меня обставил по всем статьям. Ни одна из моих подруг с ближайшим потомком Вирта даже близко не стояла. Тебе бы такое знакомство чуть пораньше. С Туле проблем бы не было. Сказал бы просто этому нацистику, недобитому големом, что зять самого… Тебе бы все на блюдечке вынесли и ботинки бы почистили.

— А при чем здесь Туле?

— Дин, да при том, что Вирт был отцом-основателем всех этих движений. Только Туле не скрывали, что они маги.

— У меня сейчас голова взорвется, — пожаловался Дин. — Я не хочу об этом думать. Это было давно.

— Война закончилась двадцать семь лет назад, по-твоему, это давно?

Стук в дверь прервал Сэма. Мальчишки, которые не слишком понимали, о чем идет речь, слушали, затаив дыхание.

Люпин, оглядываясь, подошел к двери и открыл ее.

— Второй раунд или… — на него смотрели желтоватые глаза давешней лисицы. — Или нет. Быстро ты нас находишь.

— А вы быстро покидаете даму, это невежливо. Пригласишь войти?

— А тебе нужно приглашение? — Люпин стоял на пороге, разглядывая девушку-оборотня: уверенную в себе, красивую, совершенно не стесняющуюся своей сущности.

— Нет, мне не нужно приглашение, но в отличие от тебя я не собираюсь заходить на чужую территорию хотя бы без приглашения.

— Это невежливо? — к Люпину подошел Северус и встал рядом с другом, скрестив руки на груди.

— Да плевать я хотела на вежливость, — огрызнулась лиса. — Я же не человек, помешанный на глупых условностях. Ты вообще что такое? Ты не ёкай!

— Это любовь, Рем. Ее больше интересует твоя сущность, чем я.

— Заткнись, — процедила кицунэ. — Я чувствую в тебе человека, но ты не человек! Как такое вообще возможно?

— О-о-о, а я понял, — Северус ударил себя ладонью по лбу. — Ты ему завидуешь. Ты хочешь быть человеком, хоть наполовину, как он.

Лиса злобно посмотрела на парня. В черных глазах она увидела насмешку, но насмешка не была злой. Он жалел ее. Короткая вспышка ярости: «Как он посмел! Я девятихвостая кицунэ — избранница богини!» — сменилась жалостью к себе. Существуя на два мира, она нигде не чувствовала себя своей. Кицунэ всегда тянулись к людям. Для каждой лисицы завести семью было заветной мечтой, но как же часто они вынуждены были оставлять своих любимых из-за раскрытия их сущности. И вот она встречает кого-то, явно не человека, который спокойненько живет с людьми, защищает их, а они, прекрасно осведомленные о его инакости, воспринимают это как само собой разумеющееся.

— Кто ты? — кицунэ не смотрела на Северуса.

— Оборотень, — пожал плечами Люпин. — Каждое полнолуние я превращаюсь в волка. А что?

— Мы помогаем сохранить его разум в эти дни, — снова встрял Северус.