Хоксмур поглядел в окно на улицы внизу, шум которых до него не доходил; потом глаза его расширились: он поглядел на само окно и заметил патину пыли, выплюнутой городом; затем он еще раз перевел взгляд, сосредоточившись на собственном отражении — или, скорее, на абрисе лица, висящем над лондонскими зданиями, словно галлюцинация. У него болела голова; наконец он закрыл глаза, чуть прижав пальцы к вискам, и спросил:

— А почему считают, что тут есть связь?

Молодой человек у него за спиной уже готов был сесть в небольшое кабинетное кресло, но снова неловко встал, задев рукавом комнатное растение, трепетавшее в потоке воздуха от вентилятора.

— Связь тут в том, сэр, что все они были задушены, все в одном районе и все в церквах.

— Да, загадка. Вы любите загадки, Уолтер?

— Загадка, и ее пытаются разрешить.

Хоксмуру и самому не терпелось в этом разобраться. Неоновые лампы в коридорах издавали неясный шум, который ему нравился, но, подняв глаза, он увидел наружную электропроводку, покрытую пылью; часть коридора была погружена в темноту, и они какое-то время ждали в потемках, пока перед ними не открылись двери лифта. А когда они с помощником отъезжали от Нью-Скотланд-ярда, он, указывая на улицы, пробормотал: «Тут надо ухо востро держать». И Уолтер рассмеялся, поскольку знал о привычке Хоксмура издеваться над коллегами, повторяя их слова. В голове у Хоксмура крутилась песенка: «Одна — к беде, а две — к удаче», — но вот к чему третья?

От реки, где они припарковались, была видна колокольня Св. Георгия-на-Востоке, странной формы: она словно прорывалась сквозь крышу, а не просто поднималась над ней. Когда они переходили Рэтклифф-хайвэй, направляясь к церкви, Хоксмур до крови прикусил изнутри губу; ему опять, как всегда при расследованиях такого рода, грозила неудача. Церковь и ее окрестности уже были оцеплены, и перед белой лентой собралась небольшая толпа — толпа, состоявшая в основном из жителей, пришедших из любопытства поглазеть на место, где произошло убийство ребенка. Хоксмур, быстро пройдя мимо зевак и нырнув под ленту, — в толпе зашептались: «Вот он!», «А кто это?» — зашагал в обход церкви к маленькому парку позади нее. Там, перед полуразвалившимся зданием, на котором по-прежнему виднелись буквы M З Й, выбитые над входом, присели инспектор и несколько молодых констеблей из местного отдела по расследованию преступлений — они осматривали землю вокруг. Инспектор записывал наблюдения на диктофон, но стоило ему увидеть Хоксмура, как он выключил его и поднялся, скривившись от боли в спине. Хоксмур решил не обращать на это внимания и, подойдя совсем близко, представился:

— Старший следователь Хоксмур, а это — мой помощник, сержант Пейн. Начальник отдела с вами уже связался по поводу моего участия?

— Да, сэр, связался.

Хоксмур, довольный, что ничего не надо объяснять, обернулся посмотреть на заднюю стену церкви и подумал: интересно, сколько времени ее возводили. Из-за ограды парка на происходящее смотрела группа детей, лица их были бледны на фоне темного железа.

— Какой-то чокнутый его нашел прошлой ночью, — говорил инспектор; не дождавшись от Хоксмура ответа, он добавил: — Может, какой-то чокнутый и убил.

— Время?

— Около четырех утра, сэр.

— Опознание было?

— Отец…

Не договорив, инспектор бросил взгляд на две фигуры: мужчину, сидевшего на скамье под дубом, и женщину-констебля, стоявшую и смотревшую на него сверху вниз, положив руку ему на плечо. Где-то вдали послышалась сирена. Хоксмур вынул из верхнего кармана очки рассмотреть этого человека повнимательнее. Лица, искаженные шоком, были ему знакомы, и это не отличалось от прочих; но тут отец поднял глаза и поймал его взгляд.