Ничего не говоря, Хоксмур лишь неотрывно смотрел человеку в лицо.

— Вы говорите, инспектор, время чрезвычайно важно, но в данном случае, если честно, со временем вообще ничего не понять. — Патологоанатом наконец опустил глаза на свои окровавленные руки и направился к металлической раковине, вымыть их. — И еще одно, — добавил он, перекрикивая шум бегущей воды. — Нет ни вмятин, ни отпечатков. При удушении пальцы, прижатые к шее, оставляют закругленную вмятину от ногтя, а тут одни синяки.

— Понятно.

И Хоксмур проследил взглядом за Уолтером, который внезапно вышел из комнаты.

— Понадобятся дальнейшие анализы, но в том, что отпечатков нет, я почти уверен.

— Убийца не мог остудить руки?

— Такое, конечно, возможно. Или они у него были очень холодные.

— А если борьба все-таки была, то мальчик, я полагаю, мог вцепиться в пальцы, чтобы их ослабить, и таким образом нарушить отпечатки?

Фраза прозвучала, как вопрос, но патологоанатом на него не ответил, и тут Хоксмур впервые опустил взгляд на вскрытое тело. Он знал, что оно еще не полностью остыло, и в этот момент почувствовал, как в лицо ему ударило тепло, а когда воздух вокруг него смялся, подобно шелку, на столе оказалось его собственное тело.

Уолтер сидел, опустив голову между колен, — в этой позе застал его Хоксмур, когда наконец они встретились в коридоре. Он положил руку ему на плечо.

— Ну что, Уолтер, что скажете по поводу времени?

Уолтер в тревоге поднял на него глаза, и Хоксмур на мгновение отвел взгляд.

— Это невозможно, сэр.

— Все возможно. Невозможного не существует. Все, что нам требуется, это еще одна смерть, тогда мы сможем двигаться с самого начала, пока не дойдем до конца.

— До какого конца, сэр?

— Знай я, чем кончится, мог бы и начать, правда? Одно без другого не существует. — Заметив явное замешательство Уолтера, он улыбнулся. — Не волнуйтесь, я знаю, что делаю. Просто дайте мне время. Все, что мне нужно, — это время.

— Я и не волнуюсь, сэр.

— Хорошо. В таком случае, раз вы в таком бодром расположении духа, можете пойти поговорить с отцом. Расскажите ему, что нам удалось выяснить. Только лишнего не рассказывайте.

Уолтер вздохнул:

— Вот уж спасибо так спасибо. Ценю ваше доверие, сэр.

Хоксмуру вспомнилась еще одна фраза, которую использовали коллеги:

— Жизнь состоит из утрат, Уолтер, жизнь состоит из утрат.

Он пошел обратно к церкви Св. Георгия-на-Востоке, мысленно успев свести ее к ряду поверхностей, к которым, возможно, прислонялся убийца, охваченный печалью, отчаянием, а то и радостью. По этой же причине стоило детально изучить почерневшие камни, хотя он понимал, что отметины на них оставлены многими поколениями мужчин и женщин. Нынче среди полицейских считалось само собой разумеющимся, что никто не способен скрыть свое пребывание или передвижения где бы то ни было — всякий человек обязательно оставит след, по которому его удастся опознать. Однако, если исследовать стены уоппингской церкви методом эмиссионной спектроскопии, какое многообразие спектральных линий можно при этом обнаружить!

Направляясь к башне, что поднималась над домами, сбившимися в кучу вокруг Ред-Мейден-лейн, Крэб-корт и Роуп-уолк, он видел образ толпы, кричащей, рвущейся на улицы. Справа ему слышался сбивчивый шепот, а слева — звуки, идущие от реки, и наконец, несмотря на послеполуденное освещение, он увидел перед собой рассеянный белый свет дуговых ламп, которые окружали место преступления — убийства мальчика.