За стеклянной дверью комнаты промелькнуло испуганное лицо дяди Семы и удивленное - Толика.

Кофе машина, как истинная свинья, пыталась забиться под столики, под стулья, пронырнуть между ног, нанося как можно больше вреда и создавая как можно больше визга и переполоха.

Ну, визгом нас не напугать, а переполох - это обычное состояние нашего "высшего" руководства, которое мы уже привыкли игнорировать.

Во всей этой суматохе мне удалось отстрелить один из розовых "хвостиков", грустно теперь лежащий у ног Амины.

Лязгнула стреляная обойма, упав на пол и азартный вопль: "Перезаряжаю!", как нас и учили на стрельбище, возвестил, что восемь это все-таки меньше, чем шестнадцать. И намного меньше, чем по шестнадцать - дважды!

Точку в нашей охоте на "свинью" поставила все-таки Амина Семеновна, дважды всадив пулю точно в "макушку" кафе машины.

Да, калибр 45, он и в Африке - калибр 45!

Снова перезарядив своего "Орла", Амина легко наклонилась, подхватив с пола две стреляные обоймы и розовый хвостик.

- Думаю, ты не будешь возражать? - Она помахала хвостиком, как флажком, развернулась как профи-фотомодель и сделала шаг к двери, за которой виднелось два бледных лица.

- Я это убирать не буду! - С места в карьер заявил дядя Сема и технично ретировался, оставляя отдуваться за всех меня и Толика.

Комната отдыха превратилась в комнату отходов: 32 выстрела моих, 17 - моего драгоценного босса, это без единички полсотни!

Из полусотни, в сошедший с ума аппарат попало, в самом лучшем случае - десятка полтора, два - "крыша"!

Остальное досталось всему, что находилось в комнате. На уровне пола...

Как мы с ней друг другу ноги не постреляли?

И рикошет нас не побил!

- Ну, вы монстры! - Толик оторопело чесал макушку. - Отчаянные кофеманы...

Основная привилегия начальства - насвинячить вместе с подчиненными, но не убирать!

- Веник и совок на старом месте? - Поинтересовался я у чешущего репу Толика.

- Сейчас принесу... - Судя по взгляду моего коллеги, давненько они тут не отдыхали так душевно.

Собрав останки кофе машины в кучку, принялся сортировать целое от разбитого.

Не так уж много мы и "подстрелили" - пара стульев стала колченогими, в столешнице одного из пяти стволов - входные отверстия от трех сорок пуль сорок пятого и семи, ой нет - восьми! - моего, девяти миллиметрового. Одноразовая посуда - вдребезги, в смысле в "дырочку".

Причем, точно не моего калибра!

А вот паркет - точно моя работа, отверстия аккуратненькие и ровненькие. Обожаю девять миллиметров, особенно - спецбоеприпас, способный вынести средний броник с полста метров. И ранения после них, такие же - ровненькие... Ну, если в мясо попало, разумеется...

Засучив рукава, взялся за принесенную Толиком метлу, быстро сметая все от стен, в центр.

- А, чего стреляли-то? - Осторожно переступая через кучку "рваного и стреляного", Спица помогал мне, как умел.

То есть - развлекал.

- Не, ну то, что кофе машину мы "закомплектовали" - понятно... - Толик перешел на другое место, демонстрируя, что под ним неметено. - Но стрелять-то, зачем?!

- Амина в светлом. - Я покрутился вокруг себя в поисках совка, обнаружившегося в руках у Спицы. - А ее - кофе уделали... И мешок, мусорный, где?

- На, на, склеротик! - Толян протянул мне рулончик, на котором благополучно сидел. - Слепошарый, ё-моё!

Именно за эту его способность - сидеть на самом видном месте, на самых нужных вещах, в самый неподходящий момент, его и держали на работе. Сколько раз, ходишь, сводишь хвосты с концами, кофе жрешь декалитрами, от сигарет, организм понимает, как именно умирает лошадь, а пришел Толик, ляпнул одно слово и всё, сошлось!

Оттого и прозвище у Толика - "Муз"!

- Придется, за кофе ходить в "коридор".