Потом, в том же самом, Маршу убеждала уже Анна, а меня, в это время, старательно "откапывали" и "обкалывали", прямо в кабинете шефа.

Снедаемая сомнениями, Марша вылетела следующим рейсом на родину, давая мне шанс прийти в себя, а остальным, в очередной раз высказать всё, что они обо мне думают.

Думали не так уж и много, но очень эмоционально...

Марше я перезванивал уже из больничной палаты, куда меня определили на сутки - побыть под присмотром врача.

Первое, что пришло мне в голову, когда я проснулся утром, в чужой постели, это то, что теперь Безобразу я объявляю личную вендетту! Ибо - задолбло!

Второе, как то неожиданно странно всплыл наш разговор с шефом... Что он там говорил по поводу " редкоземельного вещества, используемого, в очень узкоспециализированных отраслях."?

С кровати не слез - слетел, в предвкушении разговора, что наклевывался...

Вернувшись домой, позвонил Марше и нарвался на ее папочку - моего будущего тестя.

А ничего, чувствую - еще не раз выпьем, с тестем... Понравился мне ее бодрый старичек - и чувство юмора, вполне и суждения - здравые.

Одно плохо - дочку, кажется, боится.

Поворковав, с полчасика, отправился на работу, "работать".

Первой, принесла свои глубочайшие соболезнования, Альба.

Я так и не понял, имела ли она в виду, что Марша выжила, или просто была не в курсе, что Марша выжила?

Сказав "спасибо", в любом случае - человек старался, отправился на занятия.

Сегодня у меня было шесть занятий с разными группами и два со своей собственной.

По дороге остановила Стелла и предложила перенести занятия.

Снова сказав "спасибо", пошел в аудиторию.

Студенты сегодня были дисциплинированы, внимательны и послушны, аж страшно стало - куда пропали "отроки во вселенной", полные юношеского максимализма, жеребячьего задора и молодецкой удали?!

Искусанные губы, думаю, добавляли мне трагичности вида.

Мои тоже добили - по своим местам скользнули, как мышки! На вопросы отвечали спокойно и не громко, словно боясь разрушить атмосферу трагедии. Ни шепотка, ни единого затылка...

На втором занятии, собрав работы, отпустил их по "домам".

Должно же быть хоть какое-то вознаграждение, за примерное поведение?

Да и смеяться в туалете, точнее - ржать, конечно, не стоило, но... Люди, пожалуйста, я вас так люблю, с вашей внимательностью...

Из двухсот человек пассажиров, "Фемида" успела вытащить сто пятнадцать - живыми и здоровыми, сорок семь - ранеными.

Носовую часть самолета до сих пор ищут.

Вернувшись домой, снова разложил документы, что "присвоил" из закрытого отделения.

Слишком много информации там было обо мне...

И о городе, который я ненавижу, всеми фибрами души!

Перелистывая старые дела и перекладывая фотографии людей, пошедших в разработку - поражался своему городу. Самый высокий процент "мертвых", по всей нашей "банановой" стране! Причем, исключительно у рожденных до 80-го года. Потом, как отрезало!

Как ни крути - проклятое мы поколение, рожденное в 77 - 79 -х годах... Все, что нам досталось - начальное образование. И - мечта.

Яркая, манящая и такая недоступная...

Восемьдесят девять тысяч "мертвых", на триста тысяч населения города...

В живых, на данный момент - тридцать две тысячи.

Самое страшное для нас, в тот год - мы поняли, как относятся к нам люди.

Мы теряли друзей, бродили по темным улицам, напивались и уходили.

Правда, страшно.

Слышать, как тебе говорят: "ты - самый-самый" и добавляют в уме: "большой чудак"!

Через букву "М".

Мы читали мысли, резали себе вены и открывали газ, слушали родных и шли топиться или вешаться, потому что быт во лжи - уже достал.