— Что будет дальше?

— Бог его знает. Что-нибудь придумают.

Они подошли туда, где была пришвартована "Лили Марлен". Хейр вышел из рулевой рубки и поднялся по трапу на пристань.

— Идете в паб? — спросил он.

— Да, — сказала Джулия, — я должна приготовить ленч.

Хейр улыбнулся Женевьеве:

— Переживания прошлой ночи позади? Ну и хорошо. Я, пожалуй, присоединюсь к вам. Крэйг и Мунро пошли туда недавно вместе с Грантом. Думаю, у них военный совет.

В «Висельнике» они увидели всех троих, сидящими за столом у окна. Мунро поднял глаза:

— А, вот и вы. Мы тут кое-что обсуждаем. Присоединяйтесь.

Крэйг заметил:

— Как вы могли заметить, погода сегодня не очень хороша. Скажите им, Грант.

Молодой пилот повернулся к ним:

— Предполагалось, что сегодня ночью будет луна и сухая погода, идеальные условия. Но прогноз теперь очень плохой. Понимаете, дело не только в видимости. Мы приземляемся на обычном поле. Если оно будет слишком мокрым, то взлететь с него будет невозможно.

— Так что же нам делать? — спросила Женевьева. Вновь заговорил Крэйг:

— Метеорологи считают, что небо все-таки может очиститься к семи или восьми часам вечера.

— А если нет?

— Вы должны отправиться, моя дорогая, мы не можем задерживаться, — ответил ей Мунро. — Так что если не будет самолета, то будет быстрый катер и ночная морская прогулка благодаря любезности Кригсмарин.

— С большим удовольствием, — улыбнулся Мартин Хейр.

— Прекрасно, отложим решение — до семи вечера. Джулия поднялась:

— Всем кофе? Мунро вздохнул:

— Сколько раз я должен напоминать вам, Джулия, что я пью только чай?

— Но, бригадир, — ответила она кротко, — я вспоминаю о том, кто вы такой, только когда вижу вас. — И она ушла на кухню.

Прим постучал в дверь, открыл ее и вошел в прихожую. Шанталь сидела на стуле у дверей спальни. Она, как всегда, была нарочито недружелюбна:

— Да, майор?

— Спросите, может ли графиня принять меня. Горничная открыла дверь и вошла, плотно прикрыв створки. Спустя несколько минут она вернулась:

— Теперь можете войти.

Гортензия де Вуанкур сидела в кровати, обложенная подушками. На ней было свободное шелковое платье, золотисто-красные волосы покрывал кокетливый чепчик. На коленях у нее стоял поднос, и она с аппетитом ела круасан с маслом.

— Доброе утро, майор. Говорила ли я вам, что вы похожи на сатану в этом нелепом мундире?

Приму она необыкновенно нравилась. Всегда нравилась. Он щелкнул каблуками и по-военному отдал честь:

— Вы прекрасны, как само утро, графиня.

Она потягивала шампанское с апельсиновым соком из высокого хрустального бокала.

— Что за вздор! Если вам нужен Карл, то он читает газету на террасе. Я не позволяю, чтобы немецкие газеты читали в моем доме.

Прим улыбнулся, снова отдал ей честь и вышел через створчатые двери. Земке сидел у маленького столика на террасе, перед ним тоже стоял бокал шампанского. Он читал копию берлинской газеты двухдневной давности. Он поднял глаза и улыбнулся:

— Читая первую страницу, я начинаю верить, что мы выигрываем войну.

Прим стоял и смотрел на него не говоря ни слова, и Земке перестал улыбаться.

— В чем дело, Макс?

— Мне звонил рейхсфюрер Гиммлер.

— В самом деле?

— Да. — Прим закурил сигарету и прислонился к парапету.