— Вы хотите сказать, что можете предсказать мое будущее? Я не уверена, что хочу его знать. — Тем не менее Женевьева сделала все так, как просила Джулия, и вернула ей карты.

Джулия на секунду закрыла глаза и рассыпала карты по столу рубашкой кверху. Потом она окинула их взглядом.

— Три карты, вот все, что нужно. Возьмите первую и переверните ее.

Женевьева послушно взяла карту. Колода была очень старая. Рисунок темный и тусклый, надпись сделана на французском языке. На карте был изображен бассейн, который охраняли собака и волк, ниже две башни, а в небе над ними луна.

— Это хорошо, cherie, потому что рисунок вертикальный. Он говорит о кризисе в вашей жизни. Привычные связи и интеллект ничего не значат, только ваши инстинкты проведут вас через все испытания. Полагайтесь только на чувство в любых обстоятельствах. На свой инстинкт. Только это спасет вас.

— Вы, должно быть, подшучиваете надо мной, — сказала Женевьева и неуверенно засмеялась.

— Нет, так говорит мне карта, — ответила ей Джулия и накрыла ее руку своей ладонью. — Она еще говорит, что вы вернетесь. Выберите теперь другую.

На карте был изображен висельник — копия вывески, висевшей над входом в паб у причала.

— Ее значение не совпадает с изображением. Разрушение и изменение, но ведущее к возрождению. Тяжелая ноша упадет с плеч. Дальше вы пойдете по жизни, впервые принадлежа самой себе, и никому ничего не будете должны.

Они помолчали, потом Женевьева взяла третью карту. На ней оказался рыцарь верхом на коне с жезлом в руке. Джулия заметила:

— Это человек, близкий вам. С ним у вас конфликт ради самого конфликта.

— Может быть, он солдат? — спросила Женевьева.

— Да, возможно, — кивнула Джулия.

— Кризис, через который меня проведет только мой инстинкт. Перемена, благодаря которой ноша упадет с моих плеч. Мужчина, может быть, солдат, заинтересованный в конфликте ради конфликта. — Женевьева пожала плечами. — Ну и что все это означает?

— Четвертая карта скажет. Вы не знали, что перевернете ее.

Женевьева застыла в нерешительности, выбирая, потом вытянула карту. Джулия ударила по ней сверху: на них смотрела смерть, скелет с косой, косящий не колосья, а тела.

Женевьева попробовала рассмеяться, но у нее пересохло в горле:

— Полагаю, это не очень-то здорово?

Прежде чем Джулия успела ответить, дверь открылась, и вошел Крэйг.

— Мунро хочет немедленно видеть нас в библиотеке. Пора решать. — Он смолк, улыбаясь: — Господи, вы опять возитесь с этими штуками, Джулия? Следующей весной вы откроете свою палатку на ярмарке в Фальмуте. Джулия улыбнулась и смешала карты:

— Интересная идея.

Она поднялась вместе с Женевьевой, обошла вокруг стола, сжала ей руку, и они пошли следом за Крэйгом.

Мунро и Хейр сидели в библиотеке, склонясь над столом и изучая крупномасштабную карту, на которой был изображен район Ла-Манша от Лизард-Пойнт до мыса Финистер в Бретани. Рене сидел у огня, куря одну из своих маленьких сигар и ожидая приказаний.

Мунро взглянул на вошедших:

— Ну, вот и вы. Погода, как видите, не улучшилась, и парни из бюро прогнозов все еще не могут гарантировать, что это вообще произойдет. — Дверь открылась, и вошел Едж. Мунро спросил его: — Есть что-нибудь новое?

— Боюсь, ничего, бригадир, — ответил Едж. — Я только что говорил с командиром группы, который руководит отделом прогнозов для Главного штаба. Он подтверждает то, что нам уже известно. Погода еще может выправиться, но вероятность этого пятьдесят на пятьдесят.