— Доброе утро! — крикнула Женевьева.

Прим ответил не сразу, перезаряжая ружье, потом посмотрел вверх.

— Я разбудил вас?

— Можно сказать, да.

Он протянул ружье солдату.

— Завтрак в столовой через десять минут. Вы присоединитесь к нам?

— Думаю, пусть лучше принесут поднос в мою комнату.

— Как хотите, — улыбнулся он.

От его улыбки у нее перехватило дыхание, она повернулась и ушла в спальню.

Гортензия послала за ней Шанталь сразу после завтрака. Когда Женевьева вошла, тетка была в ванной.

— Я решила сегодня сходить к обедне. Можешь присоединиться ко мне, — сказала тетушка.

— Но я уже поела.

— Как неосмотрительно с твоей стороны. Ты все равно пойдешь. Это необходимо.

— Для спасения моей бессмертной души?

— Нет, чтобы дать этой маленькой неряхе Маризе возможность пошарить у тебя в комнате. Шанталь слышала, как Райсшлингер давал ей инструкции сегодня ночью.

— Значит, он подозревает меня? — спросила Женевьева.

— Да нет. Ты просто нажила настоящего врага здесь, вот и все. Возможно, это лишь начало и он попытается любым способом добраться до тебя. Поэтому даже рекламная брошюрка Королевского военно-воздушного флота будет для него достаточным основанием, чтобы объявить тебя врагом рейха. Мы должны попытаться сделать так, чтобы его план сработал против него самого.

— Что мне делать?

— Когда ты вернешься, то сделаешь одно неприятное открытие: твои бриллиантовые серьги пропали. Это произойдет на самом деле — Шанталь перенесет их в какое-нибудь глупо выбранное укрытие в спальне Маризы. Ты, естественно, поднимешь дьявольский шум. Иди прямо к Приму, который, помимо всего прочего, отвечает здесь за безопасность.

— И что произойдет потом?

— О, он очень проницательный человек. Он очень быстро отыщет серьги в комнате Маризы. Она будет утверждать, что не виновата, но факты будут говорить сами за себя. Вот тут-то глупая девчонка начнет плакать…

— …и признает, что действовала по инструкции Райсшлингера?

— Именно.

— Знаешь, в этой игре ты могла бы обыграть самого дьявола!

— Конечно.

— Но поверит ли ей Прим?

— Думаю, мы можем на это рассчитывать. Никаких публичных разоблачений, никакого шума. С Райсшлингером он разберется сам, но обязательно разберется. Я думаю, что этот твой полковник — жесткий человек, когда обстоятельства его к этому вынуждают.

— Мой? Почему ты так говоришь?

— Бедная Женни. — Никто не называл ее так долгие годы. — С тех пор как ты выросла настолько, что могла сама залезать ко мне на колени, я читаю тебя, как открытую книгу. Он, этот человек, чувствует твое смущение, разве не так? У тебя все внутри сжимается от желания, когда ты просто стоишь рядом с ним.

Женевьева глубоко вздохнула, чтобы успокоиться, и встала.

— Я сделаю все, что смогу, чтобы устоять перед соблазном, думаю, в этом-то ты не сомневаешься. Ты сказала что-нибудь Шанталь?

— Только то, что Анн-Мари по горло занята подпольной работой. Думаю, она теперь будет улыбаться тебе почаще. Ее брат Жорж находится в концлагере в Польше.

— Хорошо, — сказала Женевьева. — Теперь о плане кампании.

— Все продумано. Обсудим это позже. Будь хорошей девочкой, скажи Маризе, чтобы она предупредила Рене, что мне понадобится "роллс".