— Они говорили, что вы сюда не явитесь, — в оцепенении произнесла я. — Что вампиры не осмелятся напасть на их штаб-квартиру, что это случилось только однажды и тогда они убили вожака…

— До недавних пор так оно и было. — Неровные камни раскатились, я подвернула ногу и вскрикнула. К моему удивлению, миссис Бетани остановилась. — Но после нападения на «Вечную ночь» многие из нас гораздо больше, чем прежде, хотят собраться вместе и предпринять какие-то действия. Мы снова объединились. Ваш неосмотрительный роман, по крайней мере, послужил определенной цели. Моей. А вашей — ну что ж поделаешь.

— Вы ничего не знаете про Лукаса! — Тут я подумала: а вдруг знает? И на какую-то долю секунды меня охватил ужас: вдруг сейчас она скажет, что он мертв?

Однако миссис Бетани произнесла:

— В качестве благодарности за доброе дело, которое вы совершили, пусть не ведая и не желая того, предлагаю вам, хоть вы и не заслуживаете этого, вернуться домой.

— Ч-что?

— Вижу, вы, как всегда, весьма сообразительны. Мисс Оливьер, вы можете вернуться в «Вечную ночь». Хотя главное здание сейчас непригодно для жилья, на период ремонта, который займет от силы два-три месяца, мы организовали временные пристанища. Ваши родители сейчас там, руководят ремонтными работами. Разумеется, сегодня они хотели присоединиться к нам, но вели себя чересчур эмоционально. Их безрассудство могло бы помешать осуществлению наших планов. Как они будут рады, если вы вернетесь домой!

Она играла нечестно. Мысль о родителях, ждущих меня там, в «Вечной ночи», с надеждой, что я войду в дверь, так терзала сердце, что я чуть не зарыдала.

— Нет. Я не могу.

Красивое лицо миссис Бетани в темноте казалось вырезанным из стали.

— Любовь, знаете ли, того не стоит.

— Дело не только в Лукасе. — И это чистая правда, хотя я никогда не оставила бы его. Мои родители слишком много врали мне. Я могла бы простить их за это, но мне нужно было узнать правду о том, существует ли у меня выбор, а родители не хотели мне в этом помочь. — Отпустите меня.

Я была уверена, что она меня ударит, а сопротивляться ей в таком состоянии я бы не смогла. Но глаза миссис Бетани загорелись, словно она обрадовалась тому, что я сказала. Почему-то обрадовать ее мне показалось еще опаснее, чем разозлить.

— Мы с вами еще встретимся, мисс Оливьер, — пообещала она. — Думаю, к тому времени у вас могут появиться совершенно другие приоритеты. И у меня тоже.

И что это должно означать? Но возможности спросить у меня не было. В мгновение ока миссис Бетани исчезла в темноте, и я опять осталась одна.

О боже, а теперь что? Голова гудела, и мне было трудно сосредоточиться. Я поморгала. Клубы пыли постепенно начали оседать, и где-то вдалеке я заметила узкую полоску света, совсем небольшую, но ее хватило, чтобы понять: это аварийная лампочка над одним из запасных выходов. По крайней мере этот оказался не завален.

Во время тренировок нам говорили, что, если что-то пойдет не так, мы все должны будем встретиться у сарая с инструментами в дальнем конце парка над рекой Гудзон.

Но что, если Лукас ранен или того хуже… нет, об этом я даже думать не могла. Все равно мысль о том, что он, быть может, лежит где-нибудь здесь в пыли, ужасала, и какая-то часть меня хотела остаться тут и перевернуть каждый камень, если это потребуется.

Однако после нескольких недель тренировок я стала лучше понимать Лукаса и знала, что бы он сказал, причем знала настолько хорошо, будто слышала его: «Ты слишком измучена, чтобы принести какую-нибудь пользу. Тебе нужна помощь и нужен план. Это единственный способ решить проблему».