Я побежала обратно на кухню и прокричала:

— Мне нужен бекон по-ковбойски для восьмого!

— Извини, — сказал пожилой официант, выходивший из кухни с подносом, полным бургеров. — Кто не успел, тот опоздал.

— Но…

— Бьянка! — завопил Реджи. — На двенадцатом столике до сих пор нет столовых приборов. Столовых приборов! Их полагается выкладывать вместе с меню, не забыла?

— Хорошо, хорошо.

Я бегала туда и сюда, туда и сюда, снова и снова. Ноги болели, я просто чувствовала, как в кожу въедается жир. Реджи продолжал на меня орать, клиенты сердились, потому что я приносила отвратительную еду недостаточно быстро. Все это походило на преисподнюю, если в преисподней подают картофель фри с сыром.

Ой, простите. «Сырный ковбой» — вот как ее полагается называть.

Когда лихорадка ланча начала спадать, я поспешила к стойке с салатами, чтобы заняться «дополнительной работой». Это значит — вся остальная работа, которую мы обязаны выполнить вдобавок к обслуживанию столиков. Сегодня я должна была следить за тем, чтобы на стойке все время хватало салатов, и скорчила гримасу, увидев, что почти все закончилось: соусы к салатам, гренки, помидоры и прочее. Потребуется не меньше десяти минут, чтобы пополнить запасы.

— Не очень хорошее начало, — пробормотал мне на ухо Реджи, как будто я нуждалась в таком «поощрении».

Не обращая на него внимания, я торопливо пошла на кухню, чтобы порезать помидоры.

Схватив первый помидор, я взяла нож и быстро принялась за дело — слишком быстро.

— Ой! — вскрикнула я, порезав палец.

— Не капай кровью на пол, — сказала какая-то официантка, подвела меня к раковине и сунула мою руку под холодную воду. — Это нарушение санитарных норм.

— Ничего у меня не получается, — пожаловалась я.

— Первый день у всех такой, — дружелюбно ответила она. — А вот поработаешь тут пару лет, как я, будешь все знать назубок.

Мысль о том, что придется провести два года в «Гамбургер-Родео», вызвала у меня головокружение.

Но тут до меня дошло, что голова кружится вовсе не от этого. Я чувствовала себя плохо. По-настоящему плохо.

— Кажется, я сейчас упаду в обморок.

— Не говори глупостей. Порез не такой уж глубокий.

— Дело не в порезе.

— Бьянка, ты…

Все потемнело, как мне показалось, на какую-то секунду. Но, открыв глаза, я поняла, что лежу на полу, на резиновом коврике. Спина болела. Видимо, я сильно ушиблась, когда падала.

— Ты в порядке? — спросила официантка.

Она прижимала к моей порезанной руке посудное полотенце. Вокруг собрались еще несколько официантов и поваров, забыв про столики, — ну как же, такая драма!

— Не знаю.

— Но ведь ты не собираешься тут блевать? — возмущенно воскликнул Реджи. Я покачала головой, и он спросил: — Заявишь о травме на рабочем месте и заставишь нас заполнять бумаги?

Я вздохнула:

— Мне просто нужно уйти домой.

Реджи плотно сжал губы, но думаю, он испугался, что я подам иск в суд. Он меня отпустил.

Головокружение не проходило, пока я стояла на автобусной остановке и пока ехала домой. Несколько жалких однодолларовых бумажек, полученных в качестве чаевых, смялись в кармане. Не чувствуй я себя настолько ужасно, мысль о завтрашнем возвращении в «Гамбургер-Родео» показалась бы мне невыносимой.

Но пока я пыталась крепиться и ни о чем не думать.

Я старалась не вспоминать о том, что чувствовала себя точно так же, когда мы с Лукасом расчищали обвалившийся туннель Черного Креста, да и после несколько раз.