Сыну Артем ответил скупо:

— Доучись и приходи рулить. А сейчас поедешь к Кожиным, шофер знает куда.

— Кожин — это главный мент?

— Уже не главный — его переводят с повышением. Передашь кейс — мы с ним нечаянно поменялись.

Сын взял кейс, покачал в руке.

— Ого! Тяжелый. А твой он отдаст мне?

Бардаков не нашелся что ответить.

— Понятно. Мзда, — ухмыльнулся сын.

— Антон, меньше слов. Езжай. Вон те пять пачек на столе передашь матери. Как она?

— А мне?

Артем зло выдохнул воздух.

— Поделись с матерью сам, сколько ей, сколько тебе… Так как мать?

Сын пожал плечами:

— Ездит к Роговой, у нее целыми днями. Наш дом опустел. Ты — здесь, она — на пляже Роговых. Ленка — с подругами.

— Езжай.

— Ты приедешь домой?

— Не знаю. Не сегодня.

— Понятно.

— Что понятно?

— Ничего. Просто я предоставлен сам себе.

— Гхы-гмы-ма! — рассмеялся сипло Артем, спросил сына с подковыркой: — Сам-то ты придешь домой или пробиваешь меня, чтобы девок к нам навести?

Сын смущенно пожал плечом.

Артем хмыкнул.

— Понятно. Ты уже взрослый, сынок. Соскучишься по папе, приедешь сюда… Понял?

— Понял… папа.

— Кожин ждет, еще на поезд из-за своего кейса опоздает, крику потом не оберешься…

Сын уехал.

Двое суток ничто не отрывало Артема от работы. Приезжали иностранцы, звонили из мэрии, требовали на совещания и семинары, наведывались мелкие прохиндеи, пытаясь заинтересовать глупыми проектами, смысл которых сводился к одному: выпросить фарфор на реализацию без залога или добиться от Артема поручительства для получения кредита в банке. С иностранцами Артем был любезен, пил кофе, говорил «плиз», подписывал выгодные торговые соглашения. Мэрию и прохиндеев посылал на хрен.

Братва, изрядно потрепанная тяжелым на руку Кожиным, пронюхав, что Артем остался без полицейского покровительства, зачастила к заводской проходной. Но братки не учли одного — их время безвозвратно ушло, алчный Бардаков уже держал в своих руках золотоносный источник, он успел вжиться в роль хозяина, и у него появилась многочисленная и вышколенная охрана, готовая сделать для шефа все на свете (первобытные банды этим товарищам не соперник, их рвут в течение суток, если есть приказ). Артем умел быть щедрым со своими людьми!

Братки, кривляясь и гордо вышагивая (это были обычно только отсидевшие и еще живущие былыми воспоминаниями о бандитском беспределе), королями входили на территорию завода, а потом открывались высокие железные ворота, и их пустые расхристанные старые иномарки туда же вкатывали рабочие в серых халатах. Иномарки сдавали на металлолом, а братков, скрутив тут же, во дворе, убивали молотками. Трупы бросали в емкости с соляной кислотой. Теперь были другие времена, все-таки двадцать первый век!

Когда исчезли бригады Коростовского и Коли Напильника, братки поумнее решили, что «Луговский фарфор» не такой уж лакомый кусок, во всяком случае, вокруг существовало множество фирм и предприятий, которые можно было легко «загрузить» и получать отступные в значительно больших объемах и без опасения за свою шкуру. А новое начальство областной полиции, осторожно познакомясь с Артемом, на всякий случай перевело его в авторитетные предприниматели. Придумали же аккуратное название для богатых и приближенных к власти бандюков — авторитетные предприниматели!

Две недели Артем делал вид, что ничего не изменилось — он жил на заводе, ел, пил, спал, иногда спаривался с «подстилками».