Казалось, что антарктический кошмар остался в прошлом, как только шельфовые ледники исчезли за бортом. Конечно, мертвые не воскресли и не отправились смывать грим, но все равно душа словно расправила крылья.

Тяжелые мысли уходили, уступая место светлым. То и дело вспоминалось, как Тимофей попросил ее переночевать в своей комнате. Как устроил этот причудливый «романтический» ужин посреди ночи…

Как пил вино, не в силах справиться со стрессом. Как очень сильно походил при этом на обычного человека…

Так сильно, как будто изо всех сил старался им казаться.

Вероника, сидевшая прислонившись макушкой к боковому стеклу, прикусила нижнюю губу. Мысль, которая раньше варилась где-то в подсознании, выползла наружу.

Странное поведение Тимофея. Странный ужин. Странная потребность выпить бокал вина. И Вероника поверила, что ему нужна ее помощь.

А что, если он этого и добивался? Хладнокровно и расчетливо, пусть не слишком умело, сыграл свою роль? Он уже тогда подозревал, что убийца – Брю. И просто не позволил Веронике остаться с нею в комнате один на один.

Что ж, да – он позаботился о ней, и это приятно. Но почему же вдруг так хочется заплакать от бессилия?..

Стук в окно заставил Веронику дернуться. Она повернула голову и увидела лицо матери Тимофея. Та стояла наклонившись, в каком-то замызганном халате, совершенно не похожая на царицу, которую оставили здесь чуть больше недели назад.

Вероника опустила стекло.

– Здравствуйте, Елена…

– Он в грош тебя не ставит, – объявила женщина, обдав Веронику винными парами.

– Ч-что? – переспросила Вероника.

– Ты думаешь, он будет тебя любить? Сделает тебя счастливой? Выброси эту дурь из головы, пока не поздно, и беги! Беги прочь от него! Он высосет твою душу и ничего не оставит взамен! – Покрасневшие глаза Елены Сергеевны горели огнем безумия. – Потому что у этого монстра ничего нет внутри. Это – пустота, притворяющаяся человеком. И эта пустота засасывает все. Когда в тебе ничего не останется – он просто вышвырнет тебя на обочину и найдет следующую, такую же…

Машина качнулась, послышался хлопок багажника. Вероника повернула голову и через заднее стекло увидела Тимофея. Он обошел машину и приоткрыл левую дверь. Холодно проговорил:

– Не буду врать, что был рад тебя видеть, мама. До свидания. И подумай о том, что я тебе сказал.

Тимофей сел рядом с Вероникой и захлопнул дверь. Мать не обратила на него внимания. Она продолжала смотреть на Веронику. Прошептала:

– Запомни мои слова. Пока не поздно – беги от него. Беги не оглядываясь! И молись, чтобы он тебя больше не нашел.

Тимофей что-то резко сказал водителю. Тот запустил двигатель и поднял заднее стекло. Елена Сергеевна отшатнулась, и такси поехало по дороге.

По левой стороне Вероника увидела дом, в котором жила Брю, увидела даже окно ее комнаты. Черный фургон стоял у входа, из дверей вышли одетые в черное люди. На такси никто не обратил внимания.

Внутри сделалось холодно. Так холодно, как никогда не было. Даже в проклятой Антарктиде, когда она двигалась от жилого блока к гаражу, держась за веревку, чтобы не сгинуть в метели – которая потом пожрала Оскара.

– Летим домой? – спросила Вероника и сама не узнала своего глухого голоса.

– Нет, – сказал Тимофей.

– А куда?

– А куда ты хочешь?

Вероника покосилась на него.

– В смысле?

– Я в этом не разбираюсь, Вероника. Мальдивы? Таиланд? Лазурный Берег? Просто скажи куда, и я куплю билеты.