– Вы отдавали себе отчет, что обвинения в убийстве предъявят вашему сыну?

– Нет, – твердо сказал отец. – Тимке – тринадцать лет! Как ему можно чего предъявлять?

– Вам прекрасно известно, что Тим подвержен припадкам. Отвертка принадлежала ему. Свидетельница увидела его стоящим над трупом, выдергивающим отвертку из глазницы… По-вашему, этого мало для предъявления обвинений?

– Да потом-то я понял. – Отец опустил голову. – А сперва – не знал же ничего! Не думал, что на Тимку повесят… Где ж это видано – ребенку такое выкатывать?

– То есть, по-вашему, совершить средь бела дня хладнокровное убийство и покинуть место преступления – в порядке вещей. А предъявление обвинений несовершеннолетнему…

– Я себя не оправдываю. Моя жизнь – один черт пропащая. А сына в обиду не дам!

– Вы общались с фрау Бурлакофф?

– Нет.

– А как же узнали, что Тима обвиняют?

– Догадался.

– Снова – догадались?

– Да! – с вызовом подтвердил отец. – И сюда пришел, чтобы с Тимкой поговорить. Рассказать ему все – перед тем, как к вам идти каяться. Понимал же, что после уж не выпустите… Пришел – а тут Лена плачет. Пропал, говорит, пацан неизвестно куда.

– То есть после беседы с Тимом вы собирались явиться с повинной?

– Конечно. Неужто сыну за меня отдуваться?

– Вашему сыну ничего не грозило. Вероятнее всего, ему даже не предъявили бы обвинение.

– Да какая разница, предъявили – не предъявили? Если все кругом орут, что это он виноват. Ты ни при чем, сынок. – Отец посмотрел на Тимофея твердо и прямо. – Тебе себя винить не в чем.

– Сыном вы можете гордиться, господин Бурлакофф. – Следователь тоже повернулся к Тимофею. – Я работаю в уголовном розыске почти двадцать лет. И могу поклясться, что даже взрослый человек на его месте сдался бы. А ваш сын сдаваться не собирался. Он решил доказать свою невиновность. И доказал.

– Нет, – сказал Тимофей.

Следователь вопросительно посмотрел на него.

– Я не собирался доказывать свою невиновность, – пояснил Тимофей. – Как я мог доказывать то, в чем не был уверен?

– То есть… – пробормотал следователь. – Ты не был уверен, что не виновен?

– Нет. Я ведь сказал вам, еще в самом начале, что ничего не помню. Я просто хотел выяснить, что произошло.

– Н-да. – Следователь задумчиво смотрел на него. – Что ж. Как бы там ни было – с задачей ты справился. В столь юном возрасте провел целое расследование.

– Что? – пробормотала мама. Следователь о ней, кажется, успел забыть. – Тим… провел расследование?

– Да, представьте себе. Если бы не его помощь, мы бы до сих пор ничего не знали.

– А Тим… – Мама выговаривала слова с трудом. – Тим, получается, помог вам… все узнать?

– Именно так.

Мамино лицо окаменело.

– Ты… – глядя на Тима, пробормотала она. – Ты…

– Фрау Бурлакофф, – оборвал ее следователь. – Не советую вам произносить слова, о которых впоследствии придется пожалеть.

Мама замолчала.

– Едем в участок, господа. – Следователь поднялся.

Его помощник подошел к отцу, отстегнул от пояса наручники. Отец неловко, с кривой улыбкой, вытянул руки вперед.