Той, которая в последний раз появлялась у него на лице очень давно, еще в прошлой жизни. Жизни, где Тимофей не страдал припадками. Давным-давно – до сих пор ему казалось, что ту жизнь он успел позабыть…

– Это верно, Тим? – выдернул из воспоминаний голос следователя. – Ты действительно не пошел бы ни на какой другой аттракцион?

– Да. – Голос у него почему-то осип. – Верно.

– Хорошо. Продолжайте, господин Бурлакофф.

– А чего продолжать? Я сел возле колеса на скамейку, стал ждать. Через час где-то смотрю – идут. Я и не удивился даже. Сперва хотел сразу к ним подойти, а потом растерялся. Все ж таки давно не виделись, Тимка вырос – не узнать. – Отец снова ему улыбнулся. – Думаю, лучше после подойду. Когда слезут. А я как раз в себя приду маленько. Разнервничался сильно…

– И, чтобы успокоить нервы, выпили?

Отец отвел взгляд.

– То – потом уже…

– Ясно. Дальше?

– Дальше гляжу – Тимку трясут на металлоискателе. И отвертку у него эта баба отобрала – ту, которую я подарил. Отдала Штефану, Тимка на колесо пошел. А Штефан на лавку сел. А я краем уха-то слышал, что Тимка аж три круга кататься будет. Думаю, как раз успею – успокоиться. Ну и отошел.

– Успокаивались в пивной?

– Да какая там пивная! Ларек обычный.

– Ясно. Дальше?

– А дальше, когда обратно шел, смотрю – Штефан на лавке сидит и отвертку в руках крутит. С таким видом, будто это зараза какая. Будто Тимка ее на помойке подобрал! А потом смотрю – встал и правда к урне потопал. Выбрасывать, не иначе. Я ему и говорю: «Стой!»

– Вы были знакомы лично? Господин Майер вас узнал?

– Были… Узнал. Аж позеленел со злости. Я говорю, давай отойдем. Не нужно, говорю, чтобы Тимка нас с тобой с колеса увидал. Вон туда пойдем, за ларьки… Ну, и двинул. А Штефан – за мной. Молча, ни слова не сказал. Я еще удивился – думал, раскудахтается. Орать начнет, что полицию вызовет. А он просто пошел. Теперь-то уж я понимаю почему.

– И почему же?

– Да потому что, видать, в башке уже щелкнуло – кто ему письма шлет. А ему оно надо – орать про них на всю улицу? Чтоб про эти его делишки полиция узнала? Вот он и пошел за мной, чтобы по-тихому поговорить.

– Поговорили?

Отец отвел глаза.

– Можно сказать и так. Говорил-то он в основном. Я по-вашему плохо умею. Сами видите.

– Слышу, – поправил следователь. – И что же говорил господин Майер?

Отец покосился на маму.

– Сказал, что он обо всем догадался. Знает, что письма получает от меня и что больше платить не будет. Он уже уничтожил все документы, которые подтверждают хищения, и ни налоговая, ни полиция ничего не найдут.

– Блеф, – отрезал следователь. – Майер ничего не успел скрыть.

– Ну я-то этого не знал. А он сказал, что, если вздумаю на него заявить, меня посадят за ложные обвинения. Кто он – и кто я? Он – преуспевающий топ-менеджер, а я – алкоголик из арабского квартала.

– Вы что-то на это отвечали?

– Нет. Я понимал-то не всё, куда уж отвечать. Ну и обалдел, конечно: не думал, что он догадается. А Штефан на меня глядел и все больше бесился. Раскраснелся, глаза выпучил. «Если, – говорит, – ты думаешь, что я тратил эти деньги на себя, – вспомни, кто кормит твою бывшую жену и твоего сына! Ты знаешь, сколько стоит обучение в школе, где учится Тим?! И сколько денег мне приходится перечислять на так называемую благотворительность – для того, чтобы его там держали? Знаешь, сколько я плачу по кредиту – за дом, в котором живет твоя семья?! Елена работает операционисткой и выше не поднимется, эмигрантке не позволят этого сделать.