Вместо этого я села на кровать напротив нее и спросила:

– Ты принадлежишь Альбиону или Франкии?

Мало ли… вдруг Витторино настолько могущественен, что еще и служанку свою посадил за мной следить?

Но девушка, округлив глаза от удивления, что я заговорила с ней, быстро ответила:

– Я принадлежу Альбиону, госпожа.

– Как тебя зовут?

– Мариса, госпожа.

– Мариса, меня долго не было на Альбионе. Расскажи, моя мать жива?

– Да, госпожа.

– А почему она не здесь?

Мариса немного помялась, потом ответила:

– Ваш отец отослал ее жить в замок Ишвау около двух лет назад.

– Почему?

– Ваша матушка… она… стала забывать, кто она, и делать разные странные вещи. Там за ней присматривают.

Деменция? Я задумалась. В моей семье такого раньше не было, но вполне возможно, что мать все-таки переживала из-за смерти Изольды и моего исчезновения. Ведь не бессердечное же она существо… Она все-таки дала нам жизнь, пусть и не принимала никакого участия в нашем воспитании. Мы с Изольдой видели ее строго один раз в день. Все остальное время она посвящала отцу. Что, впрочем, не мешало ему иметь нескольких официальных фавориток. Вот и отослал он ее при первом удобном случае, как ненужную вещь на склад. Время, когда мне безумно нужна была любовь матери, прошло, а еще я последние три года проходила лечение у психотерапевта, потому что раны детства все равно не заживали и постоянно мешали двигаться вперед. Оказаться теперь снова в том мире, от которого я столько лет лечилась, было вдвойне тяжело. Спина еще болела от ударов, а мое сердце разрывалось от тревоги и тоски. Мне нужно вернуться к Катюхе и Мише, обнять их и никогда не отпускать. Только сейчас, на расстоянии, я остро почувствовала, как сильно люблю тот мир, как сильно скучаю по друзьям, работе, по любимому. Мне нельзя расклеиваться, нужно быть сильной. И сбежать при первом удобном случае обратно в мир счастья из мира кошмаров.

– А моя няня? – спросила я, и сердце тоскливо сжалось.

Вот кого я хотела обнять в этом мире больше всего на свете. Она наверняка помнит или хранит то заклинание, которое помогло мне сбежать. И она единственная, на кого я могу положиться.

Служанка промолчала, опустив взгляд.

– Не бойся, говори, – подбодрила я ее, хотя тревога в сердце нарастала.

– Вашу няню казнили на следующий день, как обнаружилось, что вы сбежали. Ее сожгли как ведьму, а она кричала из огня, что вы будете счастливы назло отцу и всем его проискам. Потому что вы – лучшее, что рождалось на земле Альбиона.

Я заплакала горькими слезами. Значит, вот как она решила справиться с тоской по нам с Изольдой. Это было самоубийство, а не казнь. Я не сомневалась, что она не стала отпираться, что помогла мне сбежать. Ах, няня… Я так тебя люблю! Все эти годы я говорила с тобой мысленно перед сном, надеясь, что ты можешь услышать мой голос в этом мире хотя бы во сне… а тебя уже не было в живых.

Служанка налила мне воды, подала платок, нерешительно погладила меня по плечу. Это простое проявление сочувствия еще больше меня растрогало. Я понимала, что буду оплакивать няню теперь каждый день так же, как я говорила с ней до этого.

Немного успокоившись, я спросила служанку, что Дик делает в нашем крыле дворца. И узнала, что отец очень приблизил его к себе за эти годы, да и все остальные семьи именно в нем видели будущего правителя Альбиона. Дик сейчас был главнокомандующим армии Альбиона, поэтому имел право входить в любое крыло нашего дворца. Что ж… Дик подходил на роль правителя: сильный, статный, красивый, образованный.

– А невесту ему нашли?

– Нет, госпожа.