Близость опасности и смерти становилась очевиднее с каждым днем. По новостям, которые я получала от командира крепости, благодаря новым подкреплениям и артефактам Генриху удалось вытеснить неприятеля из ущелья и начать возведение разрушенной крепости. Но лазутчики халифата Омейя просачивались сквозь непроходимые горы и нападали там, где их меньше всего ждали.

Маэстро Фермин ускорил строительство своих машин. Король сообщил ему, что планирует приехать и поднять их в воздух через три дня. Он хотел, чтобы летчики посмотрели, не видно ли тайных троп сверху, чтобы суметь перекрыть их и не дать Рахману завладеть горами и разбудить огненного дракона. Сам король тоже собирался вылететь на разведку: чтобы контролировать машины и поискать тропы.

Я была все еще обижена на Генриха и, хоть и ждала его возвращения с нетерпением, как и все остальные, когда мне сообщили, что король прибыл, нарочно оттягивала встречу. Пусть поймет, что его желают видеть все, кроме меня.

Моя мелкая месть не удалась. Когда я появилась на ужин, за столом шли горячие споры, и мужчины не замечали королевы, пока я не приблизилась к столу вплотную. Они торопливо поднялись и поклонились мне.

– Как вы себя чувствуете, ваше величество? – поинтересовался бесцветным тоном король.

– Прекрасно, – с вызовом ответила я ему.

Но король просто отвел от меня равнодушный взгляд и вернулся к дискуссии. Его уговаривали не лететь в разведку. Он аргументировал необходимость своего присутствия тем, что так ему будет проще управлять воздушными потоками и удерживать машины в воздухе. Значит, тогда, когда Генрих перенес меня за горы и показал владения халифата, он явно рисковал нашими жизнями. Мы могли погибнуть.

Весь вечер я наблюдала за ним, ожидая хоть мимолетного взгляда, но ничего не дождалась. Наша дружба привиделась мне, я сама наполнила себя иллюзиями.

«Вы мне не нужны», – вспомнила я слова короля перед свадьбой.

Да, все верно. И меня это не должно расстраивать. Но я открывала душу этому человеку. И мне хотелось хоть с кем-то в этом мире иметь крепкую дружбу. Но, видно, не стоит привязываться. Генрих прав.

И все равно обида горчила во рту.

Я отодвинула тарелку, пожелала всем спокойной ночи и вышла.

Мужчины вежливо поклонились и снова вернулись к беседе.

Я никому не нужна в этом мире.

Вернувшись в спальню, я стала вспоминать другой мир. Катюху, Мишу, свою школу и возможности, которые у меня были. Мне было необходимо перенаправить свое внимание туда, где меня любили и, я надеялась, ждали.

Я уже начала засыпать, когда дверь в спальню открылась, и вошел король Генрих. Увидев меня на постели, он ледяным тоном спросил:

– Что вы здесь делаете?

Я даже не сразу смогла ему ответить.

– Что я здесь делаю?! Вы серьезно?! Это моя спальня!

Я собиралась добавить еще несколько комментариев о мыслительной способности короля, но услышала что-то вроде смешка.

– Вот как! – задумчиво произнес он. – Нам отвели одну и ту же спальню. Логично. Мы же муж и жена.

Я промолчала.

– Что ж… посплю у вас в будуаре. Не одолжите мне подушку и покрывало?

– На полу? – спросила я недоверчиво. – Здесь очень холодно.

– Предлагаете разделить с вами ложе? – парировал король.

– Нет, но можно попросить другую спальню.

– И обнародовать тот факт, что я избегаю своей жены?

– В Эмеральде вас это не заботило.

– Здесь другие люди, они верят, что мы живем в согласии. Я не хочу их разочаровывать.

– Если бы вы не хотели этого, вы были бы любезнее со мной сегодня за ужином, – выпалила я.