Когда мы приземлились, я вмиг оказалась окружена любопытными жителями крепости, которые прежде не видели свою королеву. Маэстро Фермин встретил меня со слезами на глазах: до них дошел слух об уничтожении отряда королевы, многие боялись, что король не найдет меня живой.

Когда мы снижались, я заметила десяток строящихся летучих машин маэстро. Поэтому за ужином я расспросила его о том, как идет подготовка к полету, и получила в ответ подробные описания деталей, которые мне были неинтересны. Гораздо больше меня волновало, взлетят ли они, смогут ли принести Генриху победу. Но этого их создатель не знал, хоть и был полон энтузиазма.

Перекусив в компании маэстро Фермина, короля и командира крепости, я отправилась поить раненых. Поразительно, до чего хорошо король организовал лазарет: все было очень чистым, аккуратным, продуманным, раненые располагались в шатрах, за ними ухаживали лекари и женщины-добровольцы из числа жительниц крепости. Тут же была и полевая кухня для добровольцев и раненых, приемный пункт, где больных осматривали и распределяли, операционные, а также склады с лекарствами и материалами.

Теперь, когда я желала выздоровления, я видела, как в воде загораются золотые искорки. Видеть магию удивительно, но и немного страшновато. Особенно для меня, девочки, которая с детства смирилась со своей бездарностью. Если бы тетушка короля не принесла мне подснежники, я бы так и считала себя бездарной, не зная, что во мне тлеет искорка магии, готовая вспыхнуть в любой момент. И не просто вспыхнуть. А разгореться. И по совсем непонятной причине.

Иногда я успокаивала себя тем, что в другом мире, возможно, магический дар пропадет без следа. Может, там вообще нет места магии. Это было бы хорошо: контролировать и держать в тайне магию очень сложно.

Чем больше я ее применяла, тем отчетливее чувствовала ее движение в своем теле. Как же Генрих и другие маги живут с этим постоянно?

Мне только предстояло это понять и привыкнуть к новым возможностям.

Когда я вышла из шатра раненых, уже был вечер. Я даже не заметила, как провела столько времени с ними!

Столкнувшись с маэстро Фермином, я спросила его, где король.

– Он уже отбыл в крепость Астая, ваше величество, – удивленно ответил изобретатель. – Разве он не попрощался с вами?

Я сильно обиделась на короля. За дни, что мы провели в лесу, я считала, мы стали почти друзьями, а он уехал, даже не попрощавшись. Я ему была нужна только для победы.

От горечи осознания этого слезы навернулись на глаза, и я поспешила уйти в отведенные мне покои. Выпроводив служанок, я упала на постель и с обидой расплакалась. Генрих значил для меня больше, чем я для него. Я была так наивна, заблуждалась, воображала симпатию и проклевывающуюся дружбу между нами. А он привез меня сюда и бросил, как ненужную вещь. Никакой дружбы между нами быть не может. Мы лишь временные союзники. Каждый выполняет свою часть соглашения.

Я поднялась и вытерла слезы. Что ж, меня это устраивает. Больше заблуждаться по поводу симпатии короля я не буду. Выполню свою часть обязанностей, помогу ему прийти к победе, получу свободу и вернусь в свой мир. А он пусть остается тут. И может, та девушка, в которую он влюблен, полюбит его как победителя. А что, вполне вероятно.

Каждый из нас будет счастлив, мы забудем друг о друге. Да и в самом деле, что общего может быть у ветра и воды? Ничего!

Так что я принялась снова служить королю и Франкии. В этот раз не послом на переговорах, а лечением раненых каждый день. Скоро одни стали поправляться, но все чаще стали поступать новые. Вот тогда я почувствовала привкус войны на губах: я видела ее последствия на искореженных и обожженных телах.