– На этот счет у меня тоже есть теория, – торжествующе заявила Макси. – И моя теория – дать волю ненависти.

Она чокнулась со мной, мы выпили, поставили стаканчики на липкую стойку бара, под тихонько покачивающимися бюстгальтерами, когда-то облегавшими груди знаменитостей.

– Не могу его ненавидеть, – печально вздохнула я. Внезапно мне показалось, что мои губы формируют слова, находясь в добром футе, а то и двух от моего лица. Словно решили отделиться и отправились на прогулку по зеленым лугам. Такое случалось со мной всегда, если я выпивала лишнего. С коленями, локтями и запястьями тоже начинало твориться что-то странное. Подвижные части суставов будто выходили из зацепления. Кроме того, напиваясь, я с головой уходила в воспоминания. И в тот момент, поскольку из музыкального автомата лилась песня «Grateful Dead» (вроде бы «Кэссиди»), я вспомнила, как мы заехали к Джорджу, другу Брюса, чтобы вместе отправиться на концерт «Dead», и, ожидая, пока Джордж оденется, ускользнули в кабинет, где я сделала Брюсу быстрый и качественный отсос под чучелом головы оленя на стене. Физически я сидела в «Хогс и хайферс», а мысленно стояла перед Брюсом на коленях, руками обжимала его ягодицы, его колени прижимались к моей груди, Брюс дрожал всем телом и ахал: «Я тебя люблю», а я думала, что создана для этого, ни для чего больше – только для этого.

– Конечно, ты можешь. – Макси выдернула меня из подвалов прошлого в пропитанное текилой настоящее. – Скажи мне, что в нем самое ужасное?

– Он очень неряшлив.

Она восхитительно наморщила носик.

– Не такой уж это и кошмар.

– О, ты просто представить себе не можешь. Все эти волосы, они оставались в ванной, он никогда их за собой не убирал, а если уж такое случалось, то клал, в мыле, отвратительные, склизкие, на угол ванны. Когда я увидела это в первый раз, то закричала.

Мы опять выпили. Щечки Макси раскраснелись, глаза сверкали.

– И потом... и потом у него отвратительные ногти на ногах. – Я рыгнула как могла деликатно, прикрыв рот тыльной стороной ладони. – Такие желтые, толстые, шероховатые...

– Грибок, – туг же определила Макси.

– И еще его мини-бар. – Я постепенно расходилась. Поиск недостатков Брюса все больше мне нравился. – Всякий раз, когда его родители летали куда-то на самолете, по возвращении они привозили с собой маленькие бутылочки водки и виски. Он держал их в коробке из-под обуви, и если кто-то хотел выпить, говорил: «Возьми что-нибудь из мини-бара». – Я помолчала, роясь в памяти. – Вообще-то это мило.

– Я как раз собиралась это сказать, – кивнула Макси.

– Но со временем начинало раздражать. Я прихожу к нему, у меня ужасная головная боль, я хочу водки с тоником, а он идет к мини-бару. Я думаю, он просто жалел денег на то, чтобы купить нормальную бутылку.

– Скажи мне, он действительно был хорош в постели? – спросила Макси.

Я попыталась подпереть голову рукой, но локоть меня не послушался, и я стукнулась лбом о стойку. Макси рассмеялась. Бармен нахмурился. Я попросила стакан воды.

– Хочешь знать правду?

– Нет, я хочу, чтобы ты солгала мне. Я же кинозвезда. Все остальные лгут.

– Правда, – начала я, – правда состоит в том, что... Макси, смеясь, наклонилась ко мне.

– Не молчи, Кэнни, выкладывай.

– Ну, конечно, он хотел пробовать что-нибудь новенькое, я это ценила...

– Давай же.