Год назад я и представить не могла, что у меня будет ребенок. Так что, кто знает? В следующем году, может быть, Брюс приедет на поздний завтрак или прокатится на велосипеде, и Джой назовет его папой. Все возможно, верно?

Брюсу я не звонила. Я обдумывала эту мысль, крутила так и эдак и пришла к выводу, что я не могу. Я смогла избавиться от большей части гнева… но не от всего. Может быть, все придет со временем.

– Ты вообще с ним не разговаривала? – спросил Питер, идя рядом и придерживая вместе со мной одной рукой коляску Джой.

– Ни разу.

– И ничего о нем не слышала?

– Слышала… кое-что. Это очень византийская система. Одри рассказывает моей маме, которая рассказывает Тане, которая рассказывает всем, кого знает, включая Люси, которая обычно рассказывает мне.

– Что думаешь?

Я улыбнулась ему под небом, которое наконец-то стало совершенно черным.

– Ты говоришь, как мой психиатр. – Я глубоко вздохнула и выдохнула облачко пара, наблюдая, как оно серебрится и уносится прочь. – Сначала это было ужасно. Оно иногда и сейчас ужасно.

Голос Питера стал очень нежным.

– Но только иногда?

– Почти никогда. – Я спрятала усмешку в воротник. – Теперь почти никогда.

Я потянулась к его руке, и он сжал мои пальцы.

– Всякое бывает. Это мой единственный большой урок от терапии. Что-то просто случается, и ты не можешь на это повлиять. Нельзя сделать что-то за кадром, нельзя повернуть время вспять, и единственное, о чем стоит беспокоиться, это то, насколько ты позволяешь случившемуся влиять на тебя.

– И как ты позволяешь случившемуся влиять на тебя?

Я искоса глянула на Питера и фыркнула:

– Ты очень настойчив.

– У меня скрытые мотивы. – Он внезапно стал серьезным.

– О?

Питер кашлянул:

– Как ты посмотришь на то, если я предложу свою кандидатуру на роль твоего личного консультанта-диетолога?

Я озадаченно наклонила голову:

– Консультанта-диетолога?

– Очень личного, – пробормотал он.

– Кстати, сколько тебе лет? – поддразнила я.

Это была единственная тема, до которой мы так и не дошли во время поездок в книжные магазины, на пляж и в парк с Джой.

– Как ты думаешь, сколько?

Я честно подумала, потом уменьшила результат на пять лет.

– Сорок?

Он вздохнул.

– Мне тридцать семь.

– Тридцать семь? – Я была так поражена, что даже глупо было пытаться скрыть это. – Серьезно?

Его голос, обычно глубокий и уверенный, звучал сейчас выше и нерешительно.

– Просто я высокий… а волосы у меня начали седеть в восемнадцать. И, думаю, все просто делают похожие предположения исходя из того, что я профессор.

– Тебе тридцать семь?

– Показать водительские права?

– Нет-нет, – я замахала руками. – Я верю.

– Я знаю, – он уставился вниз, – понимаю, что все еще слишком стар для тебя, и ты вовсе не о таком человеке мечтала…

– Не глупи!

– Я не модный, медленно думаю. В некотором роде я старатель.

– Как в сериале «Она написала убийство»?

Слабая улыбка тронула его губы.