Кобе оказался холмистым городом на берегу Тихого океана, там был и Чайна-таун, словом, город выглядел как зеркальное отражение Сан-Франциско. Секретарь консульства так и называл его – японский Сан-Франциско. Джей Би быстро привык к этой удивительной симметрии, центр которой находился в Тихом океане, но все-таки ему чего-то не хватало. Лафкадио Хэрн, приехавший сюда сорок лет назад, тоже не любил приметы европейского влияния в Кобе, он сбежал оттуда в Идзумо, полный легенд и фольклора, проводя время в чайных комнатах мама-сан.

Мисс Судзуки, обучавшая Джей Би основам японского языка, стала директором женской школы в Кобе. После возвращения на родину она занималась женским движением, замуж не выходила. Когда они вновь встретились с Джей Би, ей было сорок семь лет. Мисс Судзуки старалась сдерживать радость, смех ее напоминал стон, она протянула Джей Би руку для рукопожатия, а глаза ее смотрели куда-то вдаль. С двадцати лет мисс Судзуки отдалилась от линии любви и жила как монахиня. Она называла Джей Би своим младшим братом из Сан-Франциско и знакомила его со всеми, с кем была дружна. Одна из учениц мисс Судзуки тронула сердце Джей Би, да так там и осталась. Она была похожа на женщину, которую он с детских лет видел во сне. Он повторял ее имя, Нами Нода, по нескольку раз в день. Вскоре она стала завсегдатаем его снов, образцом японской женщины, а также рассказчицей японских сказок, как мисс Судзуки когда-то. Джей Би был опьянен Японией. Но все мужчины, с которыми он находился в дружеских отношениях, были похожи на него самого тех времен, когда он кормился за счет альбатросов. Джей Би понял, что та Япония, страна мечты, о которой он читал в книгах и которую видел на картинках, не более чем иллюзия, созданная американцами и итальянцами, заключившими его отца и Чио-Чио-сан в рамки повести. Чтобы найти нечто японское в Кобе, нужно было проникнуть в глубины сознания джентльменов и дам, которые носили европейскую одежду и немного говорили по-английски. Только один человек, Нами, своими глазами, интонациями напоминала Джей Би родную мать.

Их отношения развивались ровно.

Они открывали друг другу свои сердца только в письмах, но избегали откровенных слов, чтобы не поддаться соблазну. Джей Би был не столь молод, чтобы вкладывать в любовь весь свой пыл. Нами тоже уже минуло двадцать пять лет, и поговаривали, что у нее больше нет шансов выйти замуж. Она не скрывала, что был человек, с которым она обещала связать свою судьбу, но из-за какой-то ничтожной ссоры родственников их брак расстроился.

Нами жила вместе с братом, старше ее на семь лет, в доме на холме, с которого вдалеке виднелся океан. Она была родом из семьи потомственных жрецов синтоистского храма в Ёсино, но ее родители умерли, когда она была подростком, и она ходила в женскую школу на деньги своего дяди. Ее брат Макио служил капитаном сухопутных войск и, должно быть, владел информацией, которая нужна была Джей Би. Но не это было причиной его сближения с Нами. Любовь и служебные интересы совпали случайно.

Капитан Нода разрешил Джей Би приходить к ним в дом. Всякий раз, посещая дом на холме, Джей Би приносил с собой граммофонные пластинки. И брат и сестра безумно любили слушать произведения для виолончели и кларнета. Джей Би поднимался по холму, неся за спиной альбомы с записями Вагнера, Пуччини, Дебюсси, которых они еще не слышали. Он проводил несколько часов, сидя, скрестив ноги, на солнечной веранде, пил чай и слушал красивые голоса примадонн или виртуозные фортепианные пассажи. Когда металлическая иголка стиралась, капитан с Джей Би вырезали иголки из бамбука, затачивали колючки кактуса, отчаянно соревнуясь, чья иголка дает лучшее звучание. Капитан потчевал Джей Би саке и просил Нами приготовить угощение. О политике они совсем не говорили. Их связывала только музыка.

8.2

Так мирно и спокойно прошло два года. Капитан Нода не мог разгадать истинных намерений Джей Би и часто расспрашивал Нами о нем.