Той ночью Джей Би впервые принял Нами в объятия. Он подумал: как бы со мной ни играла судьба, я никогда не буду роптать на нее, если смогу касаться этой белой, как воск, гладкой кожи.

Медовый месяц, который они провели в доме на холме, был недолог. Не прошло и двух месяцев, как военное информационное управление дало Джей Би новое задание.

«Место назначения Маньчжурия тчк Заняться новой разведдеятельностью тчк».

Секретарь, любитель «Мрачного воскресенья», следил за Джей Би и доложил о том, что сомневается в его преданности звездно-полосатому флагу. Развлекаться с японскими женщинами – это одно, а жениться – означает допускать эмоции в разведывательную деятельность. Кроме того, существуют опасения, что сверхсекретная информация, поступающая в здешнее консульство из Вашингтона, через японскую жену Джей Би может просочиться на японскую сторону. Эти сведения о Джей Би побудили военное информационное управление отослать его в Харбин. Чем нежиться в Кобе, лучше пусть исследует японский национальный характер в Маньчжурии, наблюдая там за зверствами Квантунской армии, тогда, глядишь, и ненависти в отчетах прибавится, – таково было мнение руководителя военного информационного управления госпожи Бертон.

Джей Би и Нами, стараясь улыбками обратить беспокойство о будущем в светлые надежды, сели на корабль, который отправлялся из Цуруги к еще одному «другому» берегу. Нами в то время носила ребенка, которому впоследствии дадут имя Куродо.

8.3

День рождения сына, 23 декабря 1933 года, стал днем смерти Нами. Для Джей Би в этот день умерла радость и родилась печаль, но его плач утонул среди голосов, славящих рождение будущего императора. И на следующий день, и после он непрестанно вздыхал, слыша поздравления с Рождеством. Смерть была настолько внезапна, что он не успел впустить ее к себе в сердце. Для него Нами продолжала жить. Просто потеряла сознание от мук при родах. Вот она придет в себя к концу Рождества и вместе с ним порадуется их здоровенькому сыну. Но ни дыхание Нами, ни ее голос, ни улыбка, ни память не вернулись к ней, ее такое знакомое лицо постепенно приобретало чужие расплывчатые черты, а тело начало разлагаться.

Может быть, это было наказанием за то, что он полюбил японку, или возмездием за легкомыслие отца, или проклятьем за то, что его мать порвала связь с предками, или насмешкой над тем, кто живет «между»… Впервые Джей Би не мог справиться со свалившимся на него испытанием. Ему самому хотелось умереть от смертельного приступа. Так было бы гораздо проще, чем давать надежду новорожденному сыну.

Но прошло три дня, и ему захотелось взять ребенка на руки. Не чувствуя материнской ласки, не получая груди, малыш тем не менее не знал отчаяния, он спал, давал понять, что проголодался, сучил ручонками, какал. Медсестра передала ему мальчика, он взял сына на руки, и ему тотчас показалось, будто это он сам сорок с лишним лет тому назад. Но ему больше повезло, чем малышу, – он, по крайней мере, смог провести три года с матерью.

Джей Би перестал ходить в больничный морг и смирился с тем, что тело Нами положат в гроб. Лежать в гробу – не то что сидеть в чайной комнате, веселья мало. Но если он не похоронит Нами, то не сможет позвать ее дух прийти к ним в чайную комнату и посмотреть на сына.

Джей Би верил в бессмертие души больше, чем в физическое воскрешение, поэтому он предал тело Нами огню. Он считал, что лучше положить прах в урну, чтобы его можно было брать с собой куда угодно, чем зарывать останки в промерзшую зимнюю землю Харбина. Будь она жива, наверное, захотела бы когда-нибудь вернуться в Кобе или Ёсино, поехать в Нагасаки, где родился Джей Би, или в Соному, где он провел детство, или в Сан-Франциско.