Ликериец скользнул взглядом по фигурке мальчика.

— Маловат, но небезнадежен, — вынес вердикт он и приказал охранникам: — Грузите их в фургон! Дел невпроворот.

* * *

Неделя, проведенная в доме торговца Самшина, показались вечностью. Если жизнь на Седне была трудна и безрадостна, то в этом странном месте Диана испытала настоящее отчаяние. Только присутствие брата давало силы выстоять и не сломаться. Присутствие! Едва переступив порог, их разделили. Денни отправили на мужскую половину, где было и детское отделение, а Диану — на женскую.

На женской половине всем заправляла госпожа Ракежа — скелетообразная, высокая женщина, с близко посаженными глазами и черными усиками над верхней губой. Поначалу, Диана приняла ее за родственницу торговца Самшита, но оказалось это не так — в лавке она служила, занимая пост надсмотрщицы и воспитательницы в одном лице. Онко — так между собой называли Ракежу обитатели дома. На ликерийском слово «онко» означало «жало». Прозвище очень подходило ей.

Чем красивее оказывалась вверенная ей девушка-рабыня, тем более требовательной и жестокой была с ней воспитательница. Словно, осознавая всю свою непривлекательность, она мстила красоте всеми доступными ей средствами. Одевалась госпожа, как правило, в просторный черный комбинезон, пошитый из ткани напоминающей тонкую замшу, а в руках неизменно держала свою любимую игрушку — тонкую кожаную плеть с резной деревянной рукоятью.

Диана попала в немилость с первого ее взгляда. Как только торговец втолкнул ее с братом в душное помещение лавки, Самшит, схватив Денни за руку, потащил мальчика дальше по узкому боковому коридору, а девушке пришлось стоять и смотреть на некрасивую женщину с плетью в руке. Незнакомка обошла Диану по кругу, недовольно скривилась, а потом приподняла ей подбородок рукоятью, заставляя посмотреть себе в глаза.

— Меня зовут госпожа Ракежа. До того, как у тебя появится новый хозяин, я — твой голос, я — твой разум, я — твой ночной кошмар! — прошипела ликерийка, практически не разжимая зубов. — Поняла меня, тварь?

— Меня зовут Диана, — прошептала девушка. Говорить с задранным вверх подбородком было неудобно, а деревяшка больно впивалась в кожу.

— Забудь! — одернула ее женщина. Она убрала от лица Дианы плеть, но с силой вцепилась ей в волосы, заставляя согнуться. — Запомни, ты будешь тем, кем я позволю тебе быть, и говорить ты станешь тогда, когда я это тебе позволю! Поняла меня?

Лекирийка так сильно тянула за волосы, что на глазах выступили слезы.

— Поняла? — заорала мучительница.

— Поняла! — выдохнула девушка.

— Ты должна отвечать: «Да, госпожа Ракежа!»

— Да, госпожа Ракежа, — не стала усугублять ситуацию Диана, но мучения на этом не закончились.

Не выпуская волос девушки, женщина неспешно пошла по другому боковому коридору, который находился напротив того, по которому увели Денни. Диане пришлось идти согнувшись, практически не разбирая дороги. Кожа на затылке натянулась, и боль отдавала в виски и заставляла девушку жмуриться. Чтобы не застонать и не навлечь на себя новую беду, она прикусила губу, покорно топая за госпожой.

— Здесь будешь жить, — толкнув Диану вперед, Ракежа резко отпустила волосы, и девушка не устояла на ногах.

Так же согнувшись, по инерции она пробежала пару шагов, ударилась обо что-то большое и растянулась на полу. Несмотря на боль, девушка осознавала — разлеживаться нельзя, если Рагежа ее возненавидит, то превратит в кошмар не только ее жизнь, но и жизнь Денни. Опираясь о пол руками, она начала подниматься.