Скрывающиеся в тени полководцы, наблюдающие за человечеством и не позволяющие ему подняться с колен — вот, кем были симбионты.

С таким дополнением к имеющимся данным чаша весов в противостоянии людей и симбионтов уже не просто кренилась в пользу последних, а грозила пробить дно. Но даже здесь был один жизнеспособный вариант, который, правда, не больно-то нравился самому Элину.

Опустившись на свежую траву, Элин принял позу для медитаций, рывком провалившись в свой внутренний мир. Здесь его уже ожидал Дарагос с мечом наготове, так что обмен ударами произошёл в ту же секунду.

— Есть кое-что, о чём я бы хотел поговорить, учитель.

— Учитель? — Мечник хмыкнул, но меч опустил, вонзив лезвие в каменистую почву. — Видно, тема действительно серьёзная, раз ты так ко мне обратился. Но, к слову, мне такое обращение не нравится.

— Слишком официально?

— Напоминает о моих учениках. — Лицо мечника подёрнула печальная улыбка, а в глазах отразилось эхо застарелого сожаления. — Все они погибли в боях с симбионтами задолго до меня.

— Сожалею. — А что ещё мог сказать Элин о людях, которых никогда не знал, душе человека, которого тоже, в общем-то, знал исключительно поверхностно?

— Это дела давно минувших дней, Элин. Но ты всё равно называй меня по имени, договорились? И давай, не тяни, переходи к делу. — Мужчина очевидно не горел желанием переливать из пустого в порожнее, так как прекрасно понимал, чем является угроза симбионтов. Пусть даже те, кого видел Элин, были намного слабее тех, с кем воевал Дарагос.

— Всё складывается так, что симбионты могут слишком рано обратить пристальное внимание на Китеж. И в таком случае человечество проиграет — быстро и без шансов на выживание… — Элин вкратце описал Дарагосу ситуацию такой, какой он её видел. И мечник проникся, так как в обычно задорных серебряных глазах проявилась несвойственная ему задумчивость. Очевидно, он многое хотел сказать своему ученичку по поводу того, что он отказался менять форму гримуара… но в конечном итоге решил не касаться этой темы, посчитав сие действо бессмысленным.

— Ситуация действительно хуже, чем могла быть, но ты, Элин, кое-что упускаешь.

Перерождённый задумался, но даже несколько долгих минут перебора всех возможных вариантов не позволили ему увидеть то упущенное нечто, о котором говорил мужчина.

— И что же?

— Внимание симбионтов. Почему они обратили внимание на Китеж? Из-за тебя. Зачем отправили сюда Давора? Из-за тебя. Почему они должны уничтожить человечество? Из-за твоего появления, личинка истинного человека, от которой за версту несёт моим братцем.

— Моё бесследное исчезновение ничего не изменит…

— Бесследное — нет. Но что, если ты пошумишь так, чтобы они даже при всём желании не смогли бы тебя проигнорировать? — Зрачки перерождённого сжались, превратившись в две вертикальные вытянутые полоски. — Появление в непосредственной близости злейшего врага заставит симбионтов забыть обо всём и обо всех. Какие там великие города, если сам Марагос дал о себе знать?

— При моей нынешней силе открытая конфронтация — самоубийство.

— Знаешь, на закате войны, когда моя раса оказалась на грани полного уничтожения, большую популярность получила старая, как мир, но эффективная тактика. Бей-и-беги. Слышал о такой?

— Для такого тоже необходимы силы. И силы немалые, если я собираюсь приковать к себе внимание, а не стать посмешищем среди симбионтов. — Лордов не получится напугать человеком, способным одолеть их рядового сородича в битве один-на-один. И даже двух-трёх трупов будет недостаточно, так как после такого боя перерождённого можно будет брать тёпленьким.