При этом с веками способности Марагоса лишь усиливались, и, как помнилось его старшему брату, в самом конце экс-исследователь в одиночку мог одолеть полноценный отряд воинов.

И даже Дарагос не мог составить ему конкуренцию, что, конечно же, мечнику не очень-то нравилось.

Но повреждённая из-за разделения души память Дарагоса была полна пустых дыр, так что Элин не мог сделать сколь-нибудь однозначных выводов из услышанного. Тем более, что сами пиковые силы истинных людей его интересовали мало — тут бы со своими разобраться, да из шлема извлечь максимум пользы, если таковая имеется.

Дарагос категорично отверг возможность сохранения шлемом даже малой толики сил его брата, но и артефакт своей расы в нём определить не смог. В его глазах, как и в глазах перерождённого, шлем практически ничем не отличался от гримуара, что само по себе было очень и очень странно.

И сейчас Элин, выйдя в реальный мир и окопавшись на своём полигоне, закончил с укреплением барьеров для того, чтобы попытаться навести мосты со шлемом, который, как казалось анимусу ранее, и так полностью ему подчинялся. Но вот незадача: конструкция из серебристого металла никак не была связана с системой каналов перерождённого, из-за чего какое-либо воздействие в принципе не было возможно. Но оно было, что признал даже Дарагос.

Признал — и дал добро на эксперименты с тем условием, что в случае преждевременной смерти его ученик будет винить себя и только себя.

— Что ж… — В такие моменты Элину подсознательно хотелось услышать слова одобрения одного вполне конкретного существа, но его разум был свободен от чужих мыслей. — Приступим…

Привычная поза для медитаций, простые и понятные действия, мастерски контролируемые токи анимы — всё это в совокупности позволило гримуару и шлему появиться практически одновременно. Циркуляция силы в каналах включала в себя и книгу, и видимых проблем из-за материализованного шлема не было. Это позволило Элину практически сразу перейти к делу, потянувшись силой к артефакту на своей голове. Шаг за шагом, с осторожностью крадущегося к своей добыче хищника, перерождённый ощупывал поверхностные слои якобы металла, который на самом деле таковым не являлся.

При всех своих нынешних знаниях Элин уже через четверть часа мог сказать, что шлем ощущался чуждым. Не нейтральным или маняще-притягательным, как гримуар, а именно неприятным и отталкивающим. И чем сильнее перерождённый концентрировался на нём, чем глубже продвигался в изучении плотной внешней структуры, тем чётче понимал: создатель шлема был против того, чтобы внутрь проник дилетант.

И если ещё какой-то жалкий месяц тому назад Элин Нойр даже при большом желании не смог бы вскрыть защиту шлема, то сейчас даже его куцых знаний и, что важнее, могущества души было достаточно для нейтрализации защиты.

Подняв веки и убедившись, что вокруг нет ни единой души, а сигнальные системы полигона никто ни разу не потревожил, Элин погрузился во внутренний мир.

— Дарагос.

— Элин. — Мужчина усмехнулся. — Быстро же ты. Сломал игрушку?

— Только намереваюсь это сделать. — Ответил усмешкой на усмешку перерождённый. — Шлем — это точно не стихийное образование. Тот, кто его создал, хорошо укрепил внешние слои структуры. Не зная того, что ты уже мне поведал о душе и методах взаимодействия с Сердцем я бы не смог пройти через неё даже при всём желании…

— Ты и сейчас можешь её только сломать. — Не дожидаясь возражений со стороны ученика, Дарагос продолжил. — Если шлем и правда создал лично Марагос, то лезть в его недра тебе ещё слишком рано.

— Я всегда готов учиться…

— Проблема не в знаниях, а в твоей личной силе. Братец не стал бы оставлять нечто, что просто поставит тебя на один уровень с этими огрызками симбионтов.