|
Потом она связала Альну, а затем и меня. Рорик совсем не удивился этому. «Почему другие не раскусили ее так же, как я?» – подумал он, тихо понося всех последними словами, и наконец спросил: – Давно это было? – Часа три назад. Он снова выругался, проклиная себя, старую Альну и своих чертовски самонадеянных людей, не веривших в то, что женщина может в чем то их превзойти. Он ни минуты не сомневался, что найдет ее. Вопрос был в лишь в том, чтобы она была жива. А в этом он как раз очень сомневался. Она была молодой миловидной женщиной, и именно это страшило Рорика больше всего. Если она натолкнется на саксонских всадников или других викингов, они по очереди изнасилуют ее, жестоко изобьют, а возможно, даже убьют. Рорик не хотел ее смерти. Проклятие! Он поднял голову и закричал что было сил: – Хафтер! Немедленно ко мне! Хафтер не отозвался. Они отыскали его спустя десять минут. Он, едва в сознании, был привязан к дереву длинными полосками материи из разорванной женской туники. Над его правым ухом вздулась огромная шишка. Энтти и Мирана бесследно исчезли. Глава 11 Стемнело. Серебристый лунный свет едва пробивался сквозь густые ветви елей и сосен, у подножия которых Рорик приказал разбить лагерь. В ночной тиши громко стрекотали сверчки. Все молчали. Протянув руки к костру, Рорик задумчиво смотрел на языки пламени, наслаждаясь исходившим от них приятным теплом. Мужчины по прежнему хранили молчание. Они поужинали вяленой рыбой, яблоками и черствыми лепешками и были сыты в отличие от женщин, которые не съели ничего из прихваченного с собой на обед. Рорик отправил людей на Ястребиный остров пополнить запасы провизии. Он не знал, сколько времени пройдет, прежде чем они нападут на след Мираны. Рорик понятия не имел, в каком направлении она ушла. Она и Энтти. Почему она взяла Энтти с собой? Ни у кого из мужчин не возникло догадки по этому поводу. Ясно, что Энтти пошла добровольно, поскольку тоже была невольницей. Несмотря на то что все мужчины испытывали к ней страстное влечение, они, ни минуты не сомневаясь, убили бы ее, если бы это потребовалось. Мирана должна была знать, что в случае побега ее ждет неминуемая смерть. Но это не остановило ее. Она готова была умереть, лишь бы не быть его пленницей. Ее больше волновал ее проклятый братец. При одной мысли об этом у Рорика сводило скулы. Он понял, что довел ее до отчаяния. Она сочла, что лучше умереть, чем быть прикованной к его кровати. Рорик сплюнул от досады и снова уставился на языки пламени. «Боги все видят, – успокаивал он себя, – я не издевался над ней, ну разве что самую малость, да и то это была вынужденная необходимость». Во время путешествия к Ястребиному острову она вцепилась зубами в его лодыжку, когда он поставил ей на спину ногу. Но он сделал это потому, что она могла вывалиться за борт, если бы он не удержал ее, или спрыгнуть с корабля лишь затем, чтобы досадить ему. Рорик продолжал убеждать себя в этом, отлично понимая, что лжет себе самому. Подобная ложь была худшей из всех видов лжи. Ему пришлось выпороть ее, но он бил вполсилы, и она знала это. Ему пришлось посадить ее на цепь. И опять только потому, что у него не было выбора. Она непременно посеяла бы смуту, разреши он ей свободно передвигаться по усадьбе. Мирана наверняка побежит к барку и попытается уплыть. Сейчас она была где то рядом, в темноте. Она и Энтти. Без защиты и пищи. – Я лежал на Энтти, – глядя на пламя и потирая ушибленное место, проговорил Хафтер. |
