|
– Не верю тебе, – медленно произнес Хафтер, все еще отказываясь верить в это: женщина, которая была такой нежной с ним в постели, до сих пор просто искусно скрывала свое истинное лицо. Она была такой милой и наивной. Он всегда был ласков с ней, часто гладил ее по плечам и ягодицам в минуты истинного блаженства. Он даже брал ее руку и нежно сжимал ее. На самом деле она оказалась злобной и расчетливой, как та ведьма, что без чувств повисла у Рорика на руках. – Хафтер, – позвал Рорик, – иди сюда да свяжи ее покрепче. Наперед думай, прежде чем иметь с ними дело. Когда свяжешь Энтти, позовешь остальных. Они должны быть в двадцати ярдах от берега. – Точно, ты же не велел им уходить далеко, – медленно произнес Хафтер. – Ты заранее все предусмотрел. – Он потряс головой и ошарашенно добавил: – Какой же я все таки болван. Я же ничего, ничего не понял. – Хватит сокрушаться, – сказал Рорик. – Нет совершенных людей. Мы оба сильно ошиблись в Энтти. Я велел остальным не отходить далеко от берега, чтобы они не заблудились или не столкнулись с родственниками или друзьями тех, кого ранили эти покорные овечки. Он взял Мирану на руки. Она была легкой как пушинка. Рорик еще раз удивился тому, сколько в этой маленькой девушке жизненной силы. Эта чертовка ни за что не сдалась бы ему, даже будучи уверенной в том, что их силы неравны, даже сознавая, что он легко мог убить ее. Рорик не собирался убивать ее. Он искренне был рад тому, что нашел ее живой и невредимой. Если уж и суждено ей было, чтобы над ней надругались, то он сделает это сам. – Ты же убил ее, ублюдок! Рорик лишь улыбнулся, глядя на эту новую Энтти, еще раз удивляясь тому, как быстро может измениться женщина. Ее прищуренные глаза метали молнии, а голос был столь резким, что можно было оглохнуть. – Не волнуйся, ее челюсть такая же крепкая, как и ее голова. Я ничего ей не сделал. Просто мне захотелось отдохнуть от нее некоторое время. Хафтер, потуже затягивай веревки, а не то она снова набросится на тебя. Заруби себе на носу – она не так проста, податлива, нежна и смиренна, как казалась. Рорик взглянул на лежавшую на его руках женщину. Ее голова запрокинулась, белоснежная шея оголилась. В эти минуты девушка казалась абсолютно беззащитной, необычайно женственной и нежной. Рорик запретил себе поддаваться чувствам. Теперь он точно знал, на что она способна. Единственное, что в ней было нежного, – это белоснежная кожа. Эта женщина была нужна ему, чтобы поквитаться с ее братом. Вопрос был в том, как обезвредить ее на острове? Ему совсем не хотелось постоянно быть настороже. Что же придумать, чтобы не привязывать ее к кровати? Рорик был не в восторге от этой идеи. Он не мог видеть растертую в кровь кожу на ее запястьях, к тому же понимал, что стоило ему отлучиться с острова, как женщины – черт бы их побрал за их преданность ей, их врагу, – тут же нашли бы способ отвязать ее. Пока они плыли к острову, ему в голову пришло несколько новых идей. Мирана лежала на дне барка. Ее руки и ноги были связаны, левая нога Рорика покоилась на ее шее. Наконец она очнулась. – Убери ногу, – зло и тихо проговорила она. Но Рорик сразу услышал ее, несмотря на плеск волн о борт барка, на монотонный шум делающих мощный гребок весел, на гомон мужчин, на ветер и крики чаек над головой, потому что ее голос был решительным и злым. Это очень обрадовало его. Он ждал, что она заговорит, ждал с нетерпением. Он чувствовал себя победителем и знал, что она понимает это. Это привело его в хорошее расположение духа. |
