|
Это привело его в хорошее расположение духа. На этот раз он поставил ногу так, чтобы она не смогла его укусить. Он наклонился и тихо сказал: – Если я сделаю это, клянешься, что не попытаешься выпрыгнуть за борт снова? Или столкнуть за борт меня? – Я не пыталась выпрыгнуть за борт. Ты считаешь меня сумасшедшей? Я не хочу умирать… – Ага, значит, ты признаешься в том, что хотела меня столкнуть. Я должен бьи это знать. Я не связал бы тебя, если бы был уверен, что ты не кинешься на меня снова. Ты вынудила меня связать тебя и бросить под ноги. Ну, скажем, под ногу, потому что моя вторая нога стоит на твоей шее. Мне кажется, тебе не слишком удобно. Ты выглядишь такой несчастной. Я понимаю, на дне много воды. Скоро она поднимется выше и попадет на лицо. Это будет настоящее мучение, не так ли? Соленая вода во рту… Ну, так ты клянешься лежать смирно, если я уберу ногу и развяжу тебя? Обойдемся без вспышек гнева? Мирана кивнула. Он видел, что она не хотела этого делать, но, наверное, его нога слишком давила на шею, а руки и ноги онемели от веревок. К тому же вода на дне барка действительно прибывала и вскоре могла добраться до ее лица. Рорик понял, что победил. Он убрал ногу. Какое то мгновение Мирана не шевелилась. Рорик подумал, что она не может двигаться, и уже хотел помочь ей, но она раскачалась и села. Затем выжидательно уставилась на него, протянув вперед связанные руки. Он развязал веревки. Она потерла шею, потом запястья и, наконец, лодыжки. – Я отплачу тебе за это, – не глядя на него, сказала она. Рорик лишь улыбнулся, нисколько не огорчившись этому. Он бросил взгляд на Энтти. Хафтер обвязал ее веревкой за талию, а другой конец обвязал вокруг себя. Наверное, так же следовало поступить и ему. Теперь Мирана выглядела тихой. Скорее, даже подавленной. Она сидела понуро опустив голову, рассеянно глядя перед собой и отрешенно потирая запястья. Ее глаза были полны печали и безразличия ко всему. Внезапно для себя Рорик почувствовал, что это не нравится ему. Мирана замкнулась в себе. Рорик нахмурился. Шел сильный дождь, когда барк наконец пристал к Ястребиному острову. Все успели промокнуть до нитки. Мирана молча плелась вслед за Энтти по тропинке, ведущей к дому. Дождь лил как из ведра. Невозможно было выйти из укрытия. Все сидели в доме, в том числе домашние животные и даже козы. В воздухе висел сизоватый дымок, от которого трудно было дышать. Это неудобство скрашивали вкусная еда и теплый медовый напиток. Женщины вели себя на редкость тихо, занимаясь обычными делами, дети, как всегда, шумно играли, болтали и спорили между собой. Керзог чуть не сошел с ума, облаивая незадачливого мальчишку, который побежал за брошенным кожаным мячом. Огромный пес никогда не уставал от игр, снова и снова подбрасывая мордой мяч. Раздавался монотонный гул вращающейся прялки, словом, все шло своим чередом. Энтти присела рядом с Мираной, одетой точно в такое же платье, как у нее. Платья дала им старая Альна. Мужчины избегали разговаривать с ними. Женщины тоже, но не оттого, что сердились, просто они опасались гнева мужчин. Тем не менее Эрна принесла девушкам еду. Она держала деревянное блюдо на левой руке, поддерживая усохшей правой, чтобы оно не упало. – Раки рассказал мне, что произошло, – очень тихо сказала она. – Я горжусь вами. Вы выдержали суровое испытание. – Сказав это, она повернулась и ушла, оставив Энтти и Мирану в недоумении. Мирана предположила, что Рорик и мужчины приказали женщинам держаться от них подальше. Она заметила, как Амма подмигнула ей, затем взглянула на Энтти и широко улыбнулась. |
