|
Рорик провел намыленной рукой по ее груди, затем она скользнула к ее животу и дальше, к нежному женскому лону. Его пальцы были ласковыми и дразнящими. Когда его сильно намыленный средний палец скользнул глубоко в ее лоно, Мирана с воплем отшатнулась. – Я изнасилую тебя, если ты вынудишь меня к этому, – сказал Рорик, трепеща от желания. Его палец чувствовал жар ее тела. – Иди сюда, – прошипел он. Безудержная ярость пронзила его тело; он чувствовал, как кровь бешено несется по жилам, стучит в висках. Но вместе с тем сейчас он был более неуверен в себе, чем когда либо в жизни. Он чувствовал себя так, точно умирал, но не от смертельных ран. Его буквально разрывало изнутри от страшной пустоты, мучительной боли, горького раскаяния и чувства вины. Его не было рядом с Ингой и детьми, он не смог защитить их от смерти. Ему не удалось убить Эйнара. Зато он женился на его сестре, скверном создании, которое опутало его своим коварством. Он видел, как она отшатнулась от него, видел бессмысленное выражение ее лица, чувствовал, как она отдаляется от него. Она пряталась всю прошлую ночь, предоставив ему разбираться с тем, что она натворила. Он ощущал ее панический страх. Она заслужила это. – Иди сюда, – повторил Рорик, его тело содрогалось от возбуждения, сердце гулко билось в груди, он задыхался от желания и был готов изнасиловать ее. Он хотел ее немедленно, и ничто не могло его остановить. Она не двигалась, просто стояла, пытаясь прикрыть себя руками и мотая головой. Он схватил ее за руку и толкнул к скамье возле стены. Ее тело было покрыто мыльной пеной и поэтому очень скользкое. На мгновение Миране удалось вырваться, но Рорик снова схватил ее, прижал к стене рядом со скамьей и силой развел ей ноги. Он сунул два пальца в ее лоно, почувствовав, как она вздрогнула от боли. Однако она ничем не выдала своих ощущений, ее губы остались плотно сжаты. Возбуждение Рорика достигло предела, он не мог ждать ни секунды. В нем клокотала ярость. Он приподнял ее и неистово вошел в нее, словно пронзая своей возбужденной плотью, проникая все глубже и глубже. Его руки впились в ее бедра, в то время как плоть терзала чрево. Рорик прижал девушку к груди, яростно насилуя. Это продолжалось недолго – всего несколько мощных толчков внутри нее, и все было кончено. Возбуждение было частью обуревавшего им гнева, и он не мог долго держать его в себе, необходимо было выплеснуть его наружу. Рорик закричал, чувствуя, как вместе с семенем его покидают боль, ярость и ожесточение. Он отпустил Мирану, отняв руки от ее бедер, точно ему было мучительно к ней прикасаться, сел на скамью, закрыл глаза и облокотился на стену, жадно хватая ртом воздух. Он ощущал слабость во всем теле и облегчение. Но сердце продолжало бешено колотиться в груди. Рорику даже показалось, что он вот вот умрет. До сих пор ни одна женщина не доводила его до такого исступления. Рорик ненавидел себя за это, а ее за то, что довела его до такого состояния. То, что он сделал, было отвратительно, но это не волновало его. В эти минуты Рорик не чувствовал раскаяния, он вообще не способен был думать, начисто опустошенный собственным приступом ярости и первобытной жестокости. Едва освободившись от Рорика, Мирана хотела бежать. В спешке она споткнулась и чуть не упала, но вдруг замерла как вкопанная. Она почувствовала, как семя вытекает из нее, и вновь пережила те жуткие мгновения, когда его возбужденная плоть билась глубоко внутри нее. Она схватила мыло и принялась яростно отмывать свое тело до тех пор, пока не покраснела кожа. Опрокинув на себя несколько ушатов горячей воды, она тщательно ополоснула все тело и лишь потом заметила взгляд Рорика. |
