Домициан выпрямился. Окровавленное лезвие в руке, кровавая лужа под сандалией.

— Мне нужен ребенок, Флавия, — произнес он невозмутимым тоном. — Мне нужен ребенок. Если не ребенок Теи, то хотя бы твой.

Он резко развернулся и указал на ее старшего сына.

— Схватить его! Вернее… — Домициан на мгновение задумался. Флавия закричала. — Схватите их всех. Я устал от этой вечно хнычущей женщины и ее отпрысков.

Стражники поволокли их вон из зала. Флавия кричала, ее супруг растерянно крутил головой во все стороны, в надежде, что кто-то придет ему на помощь, но никто не пришел. Оба сына от страха были бледны, как смерть. Мои мысли тотчас устремились вперед, словно ртуть. Если у Домициана теперь нет наследников, возможно, он захочет себе жену, которая ему их подарит.

— А теперь разберемся с тобой. — Домициан, прихрамывая окровавленной ногой, подошел к Виксу и улыбнулся. — Скажи, что мне с тобой сделать?

— Пошел ты знаешь куда. — Мальчишка оскалил зубы, словно загнанный в угол крысенок, однако я заметила, как в глазах его мелькнул страх.

— Нет, мы поступим по-другому, — произнес император и, оттянув окровавленный лоскут кожи на своей ноге, приказал преторианцам. — Вывезите эту еврейскую шлюху за город и бросьте ее там.

— Нет! — вскрикнула Тея. — Нет, оставь меня здесь, но отпусти Викса!

На лице Домициана заиграла улыбка. Окровавленный, злобный, снисходительный, он улыбался.

— Ну что, теперь тебе страшно, Афина?

Она в упор посмотрела на него.

Домициан пальцем поманил преторианцев.

— Уведите ее. Но сначала…

Он нагнулся над ней и тремя взмахами ножа перерезал серебряный ошейник на ее шее. После чего повернулся, держа в руке черный поблескивающий камень, и, крякнув от усилия, скрепил концы ошейника на шее Викса. Тея простонала.

Но уже в следующий миг стража поволокла ее вон.

— Превосходно! — Домициан расцвел улыбкой. Казалось, он не замечал своей окровавленной ноги. — А теперь отведите мальчишку в бывшие покои его матери. Обыщите там все, как следует, чтобы не было никаких острых предметов. Кстати, кто-нибудь догадается навести здесь порядок? — Он перевел взгляд на лужи пролитого вина, разбитые тарелки, кровавые следы на мозаичном полу. — Павлин, думаю, будет лучше, если ты отведешь отца домой. Он слишком стар для таких бурных сцен.

Павлин был бледен как полотно. В глазах его застыло выражение ужаса. Медленно, не сводя глаз с Домициана, Кальпурния протянула руку и потянула его за рукав. Двигаясь, словно кукла, он поднялся и поддержал Марка под плечо. И они двинулись прочь, вслед упирающемуся Виксу.

В триклинии остался один единственный человек.

Я.

Взгляд императора упал в мою сторону, и я поспешила принять на ложе соблазнительную позу. Спасибо всемилостивым богам, на мое платье не упало ни единой капли крови.

— По-моему, тебе полагается вознаграждение, — он подошел ближе, и в глазах его сверкнуло странное возбуждение. Даже то, что его пырнули ножом, ничуть не остудило в нем страсть. — За то, что сегодня произошло. Так что же это будет, Лепида?

— О, думаю, у тебя уже есть мысли по этому поводу, мой господин и бог. — Я соскользнула с ложа и, опустившись перед ним на колени, провела пальцем ему по ноге. — Ты ранен, позволь мне перевязать твои раны, господин и бог.

Я обернула его окровавленную ногу салфеткой, затем склонила голову и поцелуями убрала остатки крови с его лодыжки.

Он рывком поставил меня на ноги и впился в губы жадным поцелуем. Я прижалась к нему всем телом, чувствуя, как по моей спине пробежала приятная дрожь возбуждения.