— Император! — рассмеялся Марк. — Можешь заполучить его с моего благословения, Лепида!

— Я так и сделаю. Но ведь если у меня не будет мужа, то я вряд ли смогу найти себе любовника, ты согласен с этим? Мужчины не любят одиноких любовниц.

— Найди себе другого мужа. Я верну тебе приданое, можешь выйти замуж за кого пожелаешь.

— Неужели? Кто же возьмет меня в жены, не слишком богатую женщину, которая вынуждена вернуться в дом к отцу? Лучшим, кого я смогла подцепить, был ты, и тогда я была девственна.

— Боюсь, вот это уже не мои заботы. Теперь это заботы твои, — произнес Марк и холодно посмотрел на меня. — Я не позволю тебе находиться в одном доме с моей дочерью.

— Твоей дочерью? Как ты можешь быть уверен в том, что она твоя, если я за твоей спиной развлекалась едва ли не с каждым римским патрицием?

— Сабина — моя дочь. Ты живешь в обществе, Лепида, а общество привыкло думать, что блуд начинается лишь после рождения ребенка.

Его отстраненный тон сбил меня с толку. И еще выражение его лица, оно было таким, будто он изучал чью-то судебную тяжбу, а не думал о судьбе собственной жены. Я мотнула головой.

— Тебе придется считаться со мной, Марк. Потому что я никуда отсюда не уйду.

— Думаешь, ты открыла мне глаза? Они и так раскрыты. И мне не особенно нравится то, что я вижу. Тебя это не удивляет? Поэтому я разведусь с тобой. Ты разбираешься в римском праве, Лепида? Все что мне нужно, это произнести несколько слов, и ты уйдешь из моего дома. Но тебе не нужно беспокоиться, — добавил он. — Я верну тебе приданое. Ты устроила искусное представление. Оно достойно нескольких тысяч сестерциев, хотя ты и сделала все мыслимое для того, чтобы развратить моего сына.

В глазах моего мужа читалось холодное равнодушие, голос звучал по-патрициански размеренно и высокомерно. Как он смеет смотреть на меня так, будто он император, а я — жалкое насекомое?

Я перестала улыбаться.

— Нет, Марк. Никакого развода не будет. Ты вернешься в Рим и заберешь меня с собой. Ты станешь оплачивать все мои расходы и не будешь задавать вопросов, когда я буду возвращаться на рассвете, и от меня будет пахнуть другим мужчиной, императором. Вот, что ты сделаешь. Иначе я погублю тебя.

— Попробуй, — спокойно произнес Марк. — И ты погубишь себя.

— Ты знаешь, что такое суд, мой дорогой? — Я подалась вперед и пристально посмотрела ему в глаза. — Суды состоят из мужчин, склонных к сочувствию мужчин. Я знаю мужчин, Марк. Я ведь обманывала тебя, верно? И Павлина обманула, стойкого, честного воина. Мужчины, заседающие в суде, ничем не отличаются от других. Я заставлю их поверить мне.

— Поверить во что? — сверлил меня глазами Марк. — И кому? Неверной жене? Сколько таких добрых женушек они видят каждую неделю, как ты думаешь?

— Но каждую ли неделю они видят подобное? — Я быстро выпрямилась, закрыла лицо руками и опустила плечи. — Павлин взял меня силой, я этого не хотела, никогда. Ведь он мой пасынок. Но он добился своего, и когда я после этого пошла к Марку, то он лишь рассмеялся, сказав, что это часть супружеского долга. Я знала, что это противоестественно — то, что сделал со мной Павлин, но… я была так напугана…

— Достаточно? — спросила я, подняв голову. — Что случилось, Марк? Ты смотришь на меня так, будто у меня змеи на голове вместо волос.

— Жаль, что не змеи, — с каким-то непонятным изумлением ответил он.