Затем Фиби изложила в деталях все, что касалось роли каждого в домашнем хозяйстве, в том числе и об адвокате Фицуоррене, который взял на себя ведение дел миссис Ла Вин. Именно поэтому телеграмма миссис Сахарной Энн стала гласом Божьим — так сказала Флора. Теперь, когда она тут, все уладится.

— Фиби! — окликнула девочку Флора, появляясь в дверях. — Тебе велено было отнести обед, а не трепать языком. Переднюю залу надо подмести.

— Я только вчера там подметала!

Флора многозначительно нахмурилась, и Фиби, присев в неуклюжем реверансе, пробормотала:

— Да, мэм.

Затем она торопливо вышла из комнаты.

Флора хмуро посмотрела на миску Уэбба.

— Давай поэнергичнее. Если Сахарная Энн не утрясет дела с этим ублюдком Фицуорреном, тебе не скоро придется поесть еще раз. — Она подошла к окну и отдернула легкую занавеску, чтобы посмотреть на улицу.

Уэбб принялся за еду. Ростбиф оказался отменным, а хлеб легче, чем крылья бабочки. Он не остановился, пока не съел весь сладкий заварной крем.

— Вот она идет! — Флора опустила занавеску, отошла в сторону и поспешила к кровати Уэбба. — Ты закончил? Я заберу поднос. Если знаешь какие-нибудь молитвы, тебе лучше всего помолиться.

Она подхватила поднос и ушла, прежде чем Уэбб успел спросить, о чем ему молиться. Решив пойти вниз и все выяснить, он выбрался из кровати и тут обнаружил, что его одежды нигде нет. Это было крайне неприятно — не может же он появиться перед всеми в чужой ночной рубашке, которая болтается у него вокруг колен! Но где же все-таки штаны? Или эта чертова женщина забрала их и спрятала, чтобы удержать его в этой комнате?

Когда Сахарная Энн сняла перчатки, она услышала ужасное рычание, которое раздавалось сверху.

— Это что еще такое? — спросила она женщин, которые встречали ее у парадной двери.

— Должно быть, — сказала Флора, — капитан обнаружил пропажу штанов.

— И ботинок, — добавила Фиби. — Из-за этого кто угодно выйдет из себя.

— Все сделано для его же собственного блага, — сказала Сахарная Энн. — Его рана никогда не заживет, если он не побережется. Еще один компресс и несколько дней отдыха — вот тогда он встанет на ноги.

— Но если этот человек так громко топает, значит, он уже на ногах, — сказала Фиби.

Сахарная Энн подошла к лестнице.

— Надо успокоить его. Разве он не знает, что есть еще один больной в доме?

— Если ты имеешь в виду Тристу, то он вряд ли потревожит ее, — сказала Флора. — Ты видела Фицуоррена?

— Да, я его видела. — Сахарная Энн вздохнула и отдала свои перчатки Фиби. — Хотя в этом нет ничего хорошего. Это самый отпетый негодяй.

Флора кивнула:

— Разве я тебе не говорила? Он все еще хочет вышвырнуть нас из дома?

— Разумеется. Но я не собираюсь отступать и не намерена оставлять мистера Фицуоррена в покое.

Сахарная Энн не стала раскрывать свои планы, но она действительно не собиралась отказываться от победы так легко. К тому же у нее возникли некоторые новые соображения. Гуляя по городу, она узнала, что ее подруга детства, Люси Маллой, все еще в Галвестоне, а отец Люси теперь — судья Маллой. Она замужем за джентльменом по имени Тикнор и живет в большом доме на Бродвее. Сахарная Энн решила не откладывая связаться с Люси.

Приподняв юбки, она устремилась вверх по лестнице, на ходу вспоминая, что надо велеть Мэри О'Тул заказать все необходимое у бакалейщика и у мясника.