— Будем откровенны: вы хотите стать богатым?

— Кто же этого не хочет?

— Ну что же, это легко сделать, но для этого надо рискнуть.

— Чем?

— Прежде, чем вы узнаете, вы должны дать свое согласие.

— Согласие на что?

— Если откажетесь, вам придется уехать из Фив.

— А если нет?

— Остаться здесь.

Доки встал.

— Договорились. Не уходите!

— Поклянитесь перед богами жизнью Фараона молчать.

— Клянусь!

Клятва — это магический акт, который полностью подчиняет человека. Нарушить слово — значит убить свою душу.

— Вы должны будете только написать иероглифы на одной стеле, — объяснил Доки.

— Но… это моя работа! К чему столько тайн?

— В свое время вы узнаете это.

— А… какой гонорар?

— Тридцать молочных коров, сто баранов, десять быков, небольшая лодка, двадцать пар сандалий, мебель и лошадь.

Скульптор был поражен.

— Все это… за простую стелу?

— Да.

— Было бы глупо отказываться. Согласен!

Двое мужчин пожали друг другу руки.

— Когда начинать работу?

— Завтра на рассвете.

Меба пригласил Шенара на виллу одного из прежних своих подчиненных, которая находилась в двадцати километрах к северу от Мемфиса, в деревне. Бывший сановник и старший брат Рамзеса поехали разными дорогами, с интервалом в два часа. Шенар решил не предупреждать своего писца об этой поездке.

— Твой маг опаздывает, — сказал Шенар с упреком.

— Он обещал приехать.

— Я не привык ждать. Если в течение часа он не явится, я уйду.

Офир вошел в сопровождении Литы.

Плохое настроение Шенара тут же исчезло. Совершенно очарованный, он разглядывал таинственных незнакомцев. Ливиец был худой, с выступающими скулами, крупным носом и очень тонкими губами.

Он напоминал грифа, готового в любой момент разорвать свою добычу. Молодая женщина стояла с опущенной головой. Она была словно околдована.

— Это большая честь для нас, — сказал Офир своим грудным голосом, заставившем Шенара вздрогнуть. — Мы не осмеливались и мечтать об этом.

— Мой друг, Меба, рассказывал мне о вас.

— Бог Атон вселил в него надежду.

— А вот это имя не стоит произносить вслух.

— Я посвятил свою жизнь тому, чтобы восстановить справедливость и возвести Литу на трон. Если старший брат Рамзеса принимает меня, я смею полагать, что он одобряет мои намерения.

— Вы совершенно правы, Офир, но не забываете ли вы о самом серьезном препятствии: о Рамзесе?

— Наоборот. Фараон, который управляет Египтом — это сильная личность, он обладает невероятной силой. Рамзес — хитрый соперник, защиту которого будет очень трудно разрушить. Тем не менее, я располагаю очень действенным оружием.

— Всем, занимающимся черной магией, грозит смертная казнь.

— Рамзес и его сподвижники попытались разрушить творения Эхнатона, между нами будет битва не на жизнь, а на смерть.

— Итак, я понимаю, что все призывы к умеренности будут бесполезны.

— Да.

— Я хорошо знаю брата: он злопамятный и жестокий человек, он не потерпит никаких нападок на его власть. Если он обнаружит сторонников Атона, стоящих на его пути, он их уничтожит.

— Именно поэтому наш единственный выход — бить в спину.

— План замечательный, но практически совсем не осуществимый.

— Волшебство уничтожит Фараона, как кислота.