– Понятно, – пробормотал Птолемей. – В таком случае, посол Метелл, поскольку в деле замешано еще одно посольство, я должен провести более тщательное расследование. Деций продолжает настаивать на своей невиновности?

– Продолжаю, – заявил я, не дожидаясь ответа Кретика.

– Мой господин и повелитель, – встрял Ахилла, – дело в том, что не только женщину обнаружили в его постели, но рядом были также найдены маска и гирлянды, обычно продаваемые в саду развлечений «Дафна». Если ты пожелаешь, я могу представить свидетелей, и они подтвердят, что убийцу и эту женщину видели вчера вечером в этом саду, где они веселились.

Лицо Кретика приобрело багровый оттенок и начало распухать, как у лягушки-вола. Теперь целью его гневных диатриб вместо меня стал Ахилла.

– Могу я узнать, какое лично тебе дело до всего этого?! И как это случилось, что тебе стало известно, что именно обнаружили в комнате Деция?! Это римская территория!

– Что касается моего вмешательства в это дело, то я преданный слуга царя Птолемея и не желаю, чтобы поблизости от него находились подозрительные чужестранцы, склонные к насилию. Что же до того, откуда я узнал о том, что было обнаружено в его комнате нынче утром, то к данному моменту это известно всем обитателям дворца. Твои слуги весьма разговорчивы.

– Скорее, платные шпионы, – буркнул Кретик.

В этот момент открылась дверь, и в тронный зал вошел Руфус, а следом за ним Амфитрион и Асклепиад. Я чуть не потерял сознание от облегчения. Асклепиад улыбнулся мне, проходя мимо. Спасай меня, старый дружище, думал я. Руфус присоединился к группе римлян и нагнулся ко мне.

– Я больше не должен тебе те пять сотен денариев, – прошептал он.

– Да ладно тебе, я уже забыл про это! – с жаром ответил я, отлично зная, что все равно получу с него эти денежки. Он бездарно делал ставки и на лошадей, и на колесничих.

– А что вам, господа, здесь угодно? – осведомился Птолемей.

– Мой повелитель, – отвечал Амфитрион, – это знаменитый врач Асклепиад, он находится у нас проездом и читает курс лекций в медицинской школе Мусейона.

– Да, я его помню, – согласился Птолемей.

– Государь, Асклепиад считается одним из самых сведущих специалистов в вопросах ранений, нанесенных любым оружием. Мы только что закончили обследование тела убитой женщины, и у него имеется информация, весьма важная для данного судебного разбирательства.

– Мой господин! – воскликнул Ахилла. – Нужно ли нам выслушивать все эти философские разглагольствования?

– Государь, – вмешался Кретик, – благородный Амфитрион абсолютно прав. Асклепиад – признанный авторитет в этой области, в прошлом он не раз выступал экспертом в римских судах.

– Тогда пусть говорит, – наконец разрешил Птолемей.

Асклепиад вышел на середину зала, театральным жестом запахнул свой гиматий и только после этого начал свою речь.

– Государь, господа послы, благородные господа и дамы, то, что я намерен вам сейчас сообщить, я сообщу вам под клятвой Аполлону Целителю и Стреловержцу, Гермесу Трисмегисту* и Гиппократу, основателю врачебного искусства.

– Умеет же он высокопарно выражаться! – шепнул мне на ухо Руфус.

– Ш-ш-ш! – прошипел я.

– Женщина, именуемая Гипатией, гетера из Афин, умерла сегодня в ранние часы утра.