– Пустяки! Я буду рад, если найдется маг, который умеет возвращать силу алтарям. Мало ли что еще может случиться!

Был уже вечер, когда лоанцы вышли от мага. Они возвращались в гостиницу усталые и голодные, начиная понимать, каким трудным оказалось порученное дело.

– Пора ехать назад, в Лоан, – сказал Шемма. – Мы ничего больше не сделаем. К этому Тифену, наверное, тоже не попадешь без рекомендации.

– Но ведь мы еще не пробовали встретиться с ним! – возразил Витри.

– И где у тебя деньги, чтобы рассчитаться с Тоссеном, вернуть сельчанам? Ведь дело‑то мы не сделали.

Шемма уныло вздохнул.

– Мы здесь всего один день, а ты хочешь бежать обратно, – продолжал Витри. – Дело твое, ты уже поступал по‑своему, а я останусь здесь и добьюсь встречи и с Тифеном, и с Равенором. А если потребуется, поеду и туда, куда они посылают… в Оккаду эту или в храм. Я не могу вернуться назад с пустыми руками.

Шемма опять вздохнул. Дорожные заботы и лишения не нравились табунщику, но он чувствовал правоту своего спутника.

– Нет уж, вместе так вместе, – рассудил Шемма. – Как я появлюсь там один? – добавил он, побаиваясь, что Витри выполнит поручение в одиночку и явится в село победителем после его бесславного возвращения.

– Хорошо, – сказал Витри. – Тогда не будем больше говорить о возвращении, а лучше займемся нашими делами. Скампада, наверное, уже вернулся.

Скампада действительно уже вернулся в гостиницу. Он ушел из дворца раньше обычного и в отличном настроении. Сегодня, как и в предыдущие дни, он проводил послеобеденное время за поисками сведений о камнях Трех Братьев.

Книги, в которых Скампада надеялся найти хоть что‑нибудь, были давно прочитаны.

Он начал просматривать полки подряд и обнаружил книгу, которая заинтересовала его. Книга была написана во времена Эмбара одним из его военачальников и называлась по‑старинному длинно и вычурно: «Жизнеописание Сиркоттана, храброго воина, и его опасных и удивительных приключений в землях уттаков». Стиль книги был тяжеловат, но простая, естественная интонация очевидца увлекала и затягивала.

Сиркоттан повествовал о сражениях с уттаками, о дворцовых обычаях тех времен, о том, как попал к уттакам в плен и не был съеден, потому что племя воевало удачно и было достаточно убитых. Он описывал свою жизнь в плену, нравы и привычки уттаков. Зная, что его съедят, когда удача отвернется от племени, Сиркоттан решился на побег. Спасаясь от погони, он сбился с пути и был вынужден переправиться на остров Керн, расположенный к северу от Келады.

Начав читать книгу, Скампада не мог от нее оторваться. Ему нравились меткие характеристики, точные описания быта и нравов, мест и поселений, изложенные храбрым воином. Он с интересом прочитал описание острова Керн, о котором мало что. было известно, рассказ про огнедышащую гору на острове, и про племя мирных жителей у ее подножия, приютившее Сиркоттана.

Очередная фраза книги заставила Скампаду вздрогнуть. Сиркоттан, описывая быт кернского племени, рассказывал об идоле, стоящем посреди поселения. Огромный идол из серого камня был одноглазым, а в единственный глаз идола был вставлен большой пурпурно‑красный драгоценный камень, переливающийся тысячами граней. Форма камня повторяла глаз, напоминая треть яблока, идущий от него свет был заметен не только по ночам, но и в пасмурные дни.

Скампада еще и еще раз перечитывал описание камня. Это был, несомненно, Оригрен, Средний Брат.