Скампада еще и еще раз перечитывал описание камня. Это был, несомненно, Оригрен, Средний Брат. «Сто пятьдесят лет назад… – подумал Скампада. – Там ли он сейчас?» О том, как с ним расплатится Каморра, если отправится на Керн и не найдет там камня, Скампаде не хотелось и думать. В подтверждение слов следовало показать книгу, и тогда полученный от Каморры задаток можно было бы считать отработанным. Чтобы книга не затерялась на полках, он положил ее отдельно, на маленький столик в углу, намереваясь унести ее с собой после получения денег за родословную.

Когда Витри и Шемма вернулись в гостиницу, Скампада сидел в ресторанчике, заказав свои любимые блюда. В этот вечер он был особенно приятным собеседником, и у его стола не смолкали разговоры, смех и шутки. Настроение Скампады ничуть не омрачилось, когда подошедший Тоссен сообщил ему, что двое молодых людей, прибывших утром, хотят поговорить с ним. Это означало добавочные заботы, и больше ничего, но Скампада был в духе. После ужина он зашел в комнату к лоанцам.

– У вас какое‑то дело ко мне, молодые люди? Витри строго взглянул на Шемму, и тот начал:

– Понимаете, ваша милость, у нас случилось несчастье. Когда мы ехали сюда по ущелью… очень опасное место… у нас оторвался один мешок и упал в пропасть. Там были все наши деньги. – Шемма стеснялся в открытую попросить денег и начал постепенно подводить разговор к цели:

– Мы никого здесь не знаем, а вы такой добрый человек… вы нам сразу понравились. Не могли бы вы… подсказать, как быть…

Скампада все понял еще на слове «деньги». Лоанцы не ошиблись, в глубине души он был добрым человеком и никогда не отказывался помочь, если это не требовало денег. Хорошее отношение людей было для него ценностью, в которую стоило вкладывать труд, но не деньги, которые являлись конечной целью вложенного труда. Одному Скампаде было известно, как непросто заработать на жизнь, достойную сына первого министра.

Утром он с удовольствием вызвался проводить парней до гостиницы, думая, что сделает доброе дело я им, и Тоссену, чем заслужит хорошее отношение обеих сторон. Сейчас дело обернулось по‑другому. Парни вот‑вот попросят у него денег, а хозяин вряд ли будет благодарен ему за безденежных постояльцев. Шемма еще не кончил говорить, а мысль Скампады уже стремительно обрабатывала ситуацию, ища вариант, удобный для всех и, разумеется, бесплатный для него самого.

– Молодые люди, вы, наверное, думаете, что я богат, – сказал он вслух, удрученно опустив глаза. – Богатые люди не разъезжают поодиночке и не живут в гостиницах. Даже таких прекрасных, как эта, – добавил он по привычке.

Увидев, как вытянулись лица лоанцев, Скампада принялся утешать их:

– Не падайте духом, молодые люди. Выход всегда найдется. А в будущем, как говорится, никогда не кладите все яйца в одну корзину.

– Это мы уже поняли, – ответил Шемма. – Где взять яйца, вот вопрос.

– Есть самый простой выход. Продайте коня, – вспомнил Скампада, сам поступавший так при нехватке денег. – Солового, конечно, за пегую вы ничего не получите.

– Буцека?! – ахнул Шемма.

– Хоть бы и Буцека. Базарный день наступит через два дня, а до тех пор живите у Тоссена в кредит. Если не продешевите, на месяц вам денег хватит.

Шемма протестующе замычал. Витри с упреком взглянул на него:

– А ты чего хотел? Это чужое терять легко.

– Тебе хорошо говорить, у тебя нет коня.

– Лучше бы он был. Я бы и связываться с тобой не стал, продал бы, и все. Ты что, забыл, что на нас все село надеется?

Скампада сочувственно слушал их перепалку, припоминая кое‑какие разговоры в ресторанчике.

– Послушайте, молодые люди, – вмешался он в разговор.