Сюда приводят на продажу лучших коней Келады.

Витри поблагодарил Скампаду и вернулся к Шемме. Они простояли довольно долго, но соловым никто не интересовался. Витри начинал терять надежду продать коня, Шемма повеселел.

– Продаете, что ли? – послышался сзади голос. Лоанцы обернулись.

Крестьянин средних лет внимательно разглядывал Буцека.

– Продаем, – ответил Витри.

– Почем?

Витри назвал цену.

– Дороговато, – покачал годовой крестьянин. – Разве если скинете треть…

Витри взглянул на Шемму:

– Скинем?

– Еще чего! – уперся Шемма. – Я своего Буцека за бесценок не отдам. Это ж золото, а не конь! Не нужда бы, век бы не продал.

Крестьянин еще раз оглядел коня.

– Ну хоть четверть скиньте.

Но Шемма стоял твердо:

– Не нравится, вон тех покупайте, господских. Я своему Буцеку цену знаю.

– Что те‑то! Были бы и деньги, не купил бы. В хозяйстве от них забот много, а толку мало. – Крестьянин вздохнул. – Таких‑то, как ваш, сейчас никто не продает – урожай скоро убирать. Поздней осенью я бы его за полцены купил, да конь сейчас нужен. Скинули бы хоть чуть‑чуть, а то мне седло еще покупать надо.

Витри вспомнил про седло, которое осталось в конюшне.

– Шемма, зачем тебе седло без коня? Отдадим его с седлом?! – Он повернулся к крестьянину:

– За эту цену, с седлом, пойдет?

– Ладно уж, пойдет, – согласился крестьянин. – Дороговато, однако.

Все трое пошли в гостиницу за седлом. Пока крестьянин отсчитывал деньги, Шемма вынес седло и в последний раз заседлал Буцека.

– Только уж вы не обижайте его, он послушный, – попросил он, передавая повод крестьянину. – И хлебца, хлебца не забывайте давать.

– Зачем обижать, чай не чужой теперь. – Крестьянин порылся в мешке, вынул кусок хлеба и угостил коня. Тот с удовольствием взял хлеб. – Буцеком, значит, зовут?

– Буцеком, – подтвердил Шемма.

– Ну, Буцек, пойдем. Счастливо, парни!

Шемма смотрел им вслед, пока они не скрылись в толпе. Витри, увидев, что табунщик чуть не плачет, решил отвлечь его чем‑нибудь приятным.

– Ладно, Шемма. Идем‑ка пообедаем. Но тот только махнул рукой.

На другой день в город вернулся Тифен с товаром. Три тяжело нагруженные подводы проехали мимо гостиницы и остановились у ворот его дома.

Тоссен, знавший, что лоанцы дожидаются купца, послал парня сообщить им об этом.

Витри и Шемма были рады. За прошедшие дни они побывали еще у нескольких магов и убедились, что никто из них не умеет возвращать силу алтарям. Все их надежды теперь были связаны с Равенором, на которого единодушно ссылались цитионские маги.

Они пошли к Тифену утром, сразу после завтрака. Слуга, открывший дверь, доложил о них купцу, а затем проводил в гостиную на втором этаже. Вскоре к ним вошел мужчина, очень похожий на того, с которым они разговаривали в прошлый раз, но выглядевший лет на двадцать старше.

– Эти? – спросил он слугу.

– Они.

Мужчина подошел к лоанцам:

– Я – Тифен. Говорите, мальчики.

– У вас найдется немного времени для нас? – обратился к нему Витри.

– Немного найдется. Рассказывайте о вашем деле – и покороче, если можно.

Витри, наученный разговором с Гураттой, оставил сельскую привычку начинать издалека и в двух словах рассказал купцу об алтаре. Тифен слушал его внимательно, но без малейшего выражения сочувствия.