Двор был выложен узорами из цветных каменных плиток, украшен горками и фонтанами, где идеально сочетались беспорядок и гармония. Стебли растений непринужденно вились по мраморным глыбам, журчала вода, пахло зеленью и свежестью. Все вместе производило неповторимо радостное впечатление.

Привратник потянул за веревки, свисавшие вдоль стены. Вскоре появился слуга с серебряным тазом и тряпкой, быстро и умело вымыл и вытер лоанцам обувь. Другой слуга вышел к ним из дворца навстречу. Все совершалось без единого звука, слуги обменивались между собой жестами. Было заметно, что теперь. Витри и Шемма были для них не оборванцами, а людьми, которых желает видеть его светлость.

Подошедший слуга кивком пригласил лоанцев следовать за собой. По пути он сказал им вполголоса:

– Войдите, поклонитесь и не открывайте ртов, пока его светлость не обратится к вам с вопросом.

Внутри дворец был так же прекрасен, как снаружи. Просторные залы, широкие лестницы дышали светом и воздухом, не создавая ощущения ни пусто‑ты, ни чрезмерной роскоши. Людей нигде не было, но залы не казались нежилыми.

Проведя лоанцев через добрую половину дворца, слуга открыл перед ними двери и жестом пригласил войти.

Витри и Шемма оказались в комнате, боковые стены которой от пола до потолка занимали полки с книгами. За столом сидел человек, одетый в темное.

Бросалась в глаза бледность его кожи – это в середине‑то лета – и высокий лоб с большими залысинами. Но Витри больше всего поразила не одежда и не бледность Равенора, а его взгляд, напряженный и в то же время отсутствующий, будто направленный внутрь, под высокий выпуклый череп.

Когда Равенор встал, оказалось, что он невысок и тощ, но маг держался прямо и не выглядел нездоровым. Он прошелся по комнате, не обращая внимания на лоанцев, глядя перед собой тем же странным взглядом.

– Я прочитал письмо Тифена, – заговорил он куда‑то в стену. Витри только сейчас заметил на столе распечатанное письмо. – Он пишет, что Лоанский алтарь потерял силу, а вы ищете способ ее вернуть.

Вопроса в голосе Равенора не слышалось, лоанцы молчали. Он отнесся к этому как к должному.

– Ваш колдун дал вам амулет, чтобы я мог проверить ваши слова? – Маг задал вопрос то ли стене, то ли расписной вазе в углу комнаты.

– Нет, – ответил Витри. – Да, колдун… – Равенор с упреком поглядел на вазу. – Впрочем, какой вам смысл лгать? Вы можете только ошибаться. Шемма и Витри молчали.

– Но я не думаю, что вы ошибаетесь, – здесь трудно напутать. Я не знаю подобных случаев в прошлом, но я давно занимаюсь теорией магии и знаю, что это возможно.

Равенор подошел к окну и зачем‑то выглянул в сад.

– Я со вчерашнего дня думаю над этим, – сказал он в пространство.

– Каждый алтарь питает сотни амулетов – жезлы, перстни, камеи, – и его сила существенно не убывает. Но теория магии не исключает возможности существования амулетов, оттягивающих силу. Если на алтарь подействовать таким амулетом, тогда алтарь ослабеет.

Лоанцы слушали, не понимая, к чему он клонит. Равенор отошел от окна и остановился прямо перед ними.

– На ваш алтарь действует мощная, неизвестная мне магия, которая потребляет его силу. – Равенор выбрал почему‑то Витри и теперь смотрел прямо на него. – Мои слуги докладывают мне об обстановке на острове. Вы слышали о Каморре?

– Да, – ответил Витри, вспомнив рассказ колдуна.

Равенор с удовлетворением кивнул.

– Это человек, запятнавший звание мага грязными делами, – сказал он, по‑прежнему глядя прямо на Витри.