– Уверен, никому бы не понравилось, – сказал он, пытаясь взять более веселый тон. – Но тебе уже лучше, я вижу.

– Покаяние, – пробормотала она так тихо, что он не расслышал, и тогда возникли они, словно вышли из стен. Женщины. Бросились к нему, окружили его, целый рой, как осы, теснились совсем близко, словно хотели его задушить. Он узнал кое-кого из банды «Сóрок воровок». Они что, планируют его ограбить?

– Дамы, я вас умоляю, – сказал он, смеясь. – Вы меня раздавите.

От роя отделились Бетти и Ширли. Бетти достала из кармана серебряный ножичек и передала его Эдит.

– Эдит, дорогая, будь добра, – сказала Ширли.

– Давайте, мисс Эдит, – подбодрила Филлис. – Всадите ему.

Но Эдит не нуждалась в особых приглашениях.

* * *

– Жуткое место, – сказал Фробишер, проходя под маской Тутанхамона.

Когда они начали спускаться по склону, послышался ужасно странный шум. Громкий скрежещущий, царапающий звук, словно ворочался тяжкий жернов. Или словно кто-то с трудом заводил карусель на ярмарке.

К тому времени, как Фробишер и Гвендолен вошли в клуб, шум прекратился, осталась только странная аура, словно только что произошло нечто значительное. В клубе было много народу, все – женщины, и Фробишер узнал нескольких из банды «Сóрок воровок». Казалось, они играют в «Море волнуется – раз». Тут же оказались и старшие дочери Кокер, и Фробишер поразился, снова увидев Эдит. У нее руки были в крови. И не метафорически, хотя, возможно, и так тоже. Ему пришла на ум леди Макбет.

Гвендолен бросилась помогать.

– Вам нехорошо? – спросила она у Эдит. – Дайте я посмотрю на ваши руки. Вы ранены?

Эдит блаженно улыбнулась:

– О нет, не беспокойтесь, это не моя кровь.

Не сошла ли она с ума, подумал Фробишер. (Может быть, все люди в какой-то степени безумны?)

– Где Мэддокс? – резко спросил он, не столько у Эдит, такой хрупкой, что на нее нельзя было сердиться, сколько у женщин, собравшихся вокруг. «Шабаш» – вот слово, которое лучше всего подходило. – Я видел, как он сюда вошел, так что не лгите мне. Что с ним случилось?

– Господин старший инспектор Фробишер, – сказала Нелли, возникнув из ниоткуда. – Очередная погоня за химерами? К сожалению, инспектор Мэддокс ушел. В задней части клуба есть дверь. Уверяю вас, это не фокус.

Женщины согласно загудели: словно улей зажужжал вокруг пчелиной матки.

Начал прибывать персонал – по лестнице залязгали шаги двух хостесс.

– Прошу меня извинить, нам нужно заняться делом, – сказала Нелли. – Скоро явятся наши вечерние гости.

* * *

– Похоже, нас снова одурачили, – сказал Фробишер, когда они вышли из «Сфинкса». Он глубоко вздохнул. Даже самый ядовитый лондонский воздух казался сладким по сравнению с миазмами «Сфинкса». – Что вы думаете?

– Честно говоря, я больше не знаю, что думать. О чем бы то ни было.

Они начали прощаться. Теперь при каждой встрече с Гвендолен он гадал, увидит ли ее снова.

– Не глупите, – сказала она. – Конечно, мы увидимся снова. Мы ведь друзья, правда? И еще у нас есть работа. Нужно найти Флоренс, а Мэддокса и сержанта Оукса привлечь к ответственности.

Она встала на цыпочки и, едва коснувшись, поцеловала его в щеку. Крыло мотылька.

* * *

Тело Мэддокса обнаружилось на следующий день, и не где-нибудь, а на пороге полицейского участка на Боу-стрит.