Я тру виски. Это как-то не укладывалось в голове.

А затем — вспоминаю. В Бункере прошлые жизни становятся чуть яснее, и я хорошо помню предыдущий мир, в котором мне удалось столкнуться с магией.

На первый взгляд он немногим отличался от миров Основного Пучка, но первое же, что удивило — это обилие символики, связанное с морскими чудовищами. Понимание проблемы и причин пришло достаточно быстро. Мне было двадцать девять, мой реципиент был инженером на флоте.

Я очнулся в рейсе на борту океанографического судна «Академик Семецкий» и вспомнил, что мы в составе международной эскадры охотимся за морским чудищем, которое топило корабли в Красном Море и Тихом океане.

Разобраться я начал там же, в рейсе. Несмотря на то, что это был конец 2010-х — спутниковый Интернет был отвратительный, и я воспользовался скудной бортовой библиотекой. Сначала мне показалось, что главная развилка этого мира с Основным Пучком в районе пятидесятых. Две мировых войны, февральская и октябрьские революции — всё это очень знакомо. СССР здесь распался в шестидесятых, после Карибского кризиса. Российская Федеративная Республика в этом мире объединяла Казахстан и Белоруссию, с остальными бывшими соотечественниками были известные проблемы, более-менее завершившиеся ещё до моего появления.

Впрочем, я знал, что подобные исторические события циклически повторяются из мира в мир, достигая даже самых отдалённых Ветвей Древа. (И последний мир Курьерской Службы, в котором точно также были попытки революций в начале XX века — тому подтверждение.)

Мои сомнения подтвердились — по мере чтения атласов и энциклопедий я выяснил, что до распада в состав СССР входил Афганистан, Южный Азербайджан и Пенджаб, а Индия стала независимой ещё до второй мировой — результат более успешной Великой Игры с Британией.

Причина же геополитических побед России была неожиданной. Магия пришла в этот мир недавно — в районе девятнадцатого века. На острове Маврикий открылось некое окно, из которого низверглись в океан, в небо и на воздух неведомые твари. Они намертво парализовали морское сообщение до британских индийских колоний, оставив только сухопутные и прибрежные коридоры.

Зато арабский мир, протянувшийся до самого Мозамбика и Мадагаскара, здесь цвёл и пах. И вскоре я понял, почему.

Аляску мои соотечественники продали чуть позже, на излёте XIX века, причём Мексиканской Империи, которая не только не проиграла войну со Штатами, но и стала ведущей мировой державой. Впрочем, первая мировая война очень сильно причесала мир под уже знакомую мне гребёнку — США разгромили Мексику и окрепли, сформировав основу для Холодной Войны, а развитие авиации позволило Британии отхватить ненадолго часть арабских африканских колоний.

Морского дракона, левиафана, мы в тот рейс видели лишь одним глазом. Гарпуны, торпеды, глубинные бомбы — весь инструментарий флота нам толком не пригодился.

А затем я после шестимесячного курса вернулся домой в Новороссийск. Здесь меня ждала очередная подстава.

— Папа!

Я помню, как они бросились мне, бородатому, на шею. Меня, привыкшему, что моя душа приходит в тело одинокого неудачника, дома ждала любящая жена и двое детей.

Нет, разумеется, и такие случаи были. Обычно я поскорее разводился, уходил, чтобы не вызывать подозрений, но здесь — просто не смог. Биохимия и сила любви оказалась сильнее. Разумеется, Бункер увидел в семье проблему. И вскоре выслал мне на подмогу лифтёров — трёх спецназовцев, двух профессиональных убийц с огромным стажем.

Двое из них погибли при странных обстоятельствах, ещё один закончил жизнь в психушке.

После был ещё один убитый мной лифтёр.