Ибо перед ним открывался лик Милостию Божию Николая IV, Императора Всероссийского, Польского, Финляндского, князя Новгородского, Суданского, и иных, и иных. Человека, который перешагнул через свои юношеские страхи и скрылся за странным псевдонимом, чтобы стать сильнее.

Ибо неважно, каков масштаб твоей проблемы — зло внутри себя и зло вовне обязательно должно быть побеждено.

В наушниках надрывались «Кровавыя охотники за бюрократами», а жаркий ветер трепал длинные белые волосы.

— Хорошая группа, — сказала Марья и поставила на паузу. — Здесь всё как-то прям… круто.

— Не привыкай, — хмуро ответил Борис. — Скоро этого всего не будет. Просто очередной выходной в случайном мире.

— Ага. Лангусты по пятьдесят копеек. Колония на Фиджи. Охренеть, конечно. Название только города такое странное.

— Не привыкай, — повторил Борис.

Они сидели на прибрежном кафе в городе Назарьево Городище. Позади — был потухший вулкан, поросший зеленью, впереди — тихие воды моря Фиджи.

— Ты думаешь, у Эльдара всё выйдет?

— Время покажет, он ещё молодой. Процесс только начался, пока гормоны имеют большую власть, чем разум. Хотя, признаться, я ожидал несколько другого от нашего общения.

— Мне показалось, он тут… прирос прямо-таки. Нашёл какую-то девицу темнокожую. Красивая, кстати.

Борис неожиданно подобрел.

— Нилотки. Они почти европейцы. Да, красивая, и умная. Наверняка её и заберёт с собой. Ещё, возможно, смуглых детишек с ней настрогает.

— В смысле, с собой? — нахмурилась Марья. — Секаторам разве можно?

— Можно. Обычно так Секаторы и появляются. Какой-то предыдущий Секатор заводит семью в мире, который убивает, а затем берёт несколько детей, садит в лифт и отправляет в Бункер. Как-то так.

— Жесть. Не хотела бы я провести детство в Бункере.

Некоторое время Борис молчал, глядя на волны — вспомнилось своё детство и детство потерянного сына. Потом позволил себе небольшую слабость в общении с подчинённой:

— Расскажи… что ли, про своё детство. У нас ещё есть пара часов.

— Что именно? — насторожилась она.

Разговоры на подобные темы как минимум казались странными.

— Ну… что за мир был, кто были родители. Мы уже полгода работаем вместе, и никогда не обсуждали. Я только помню, что он тоже был магическим, как и этот.

Марья заметно погрустнела.

— Какая разница… Там…

— Твой мир наверняка уже уничтожен, это факт. Либо будет уничтожен. Тебе давно пора пережить это и забыть. Рассказывай, что помнишь.

— Прорыв магической парши. Вулкан какой-то магической шняги в Китае, — поморщилась Марья. — Энергия ци, кажется. В крупном городе, забыла название. Между Гонконгом и этим… на юге, в общем. У всех в радиусе десяти километров появились что-то вроде суперспособностей. И у потомков тех, кто жил рядом. Толкать предметы, единоборства… И пушки. Они перестали стрелять. Не представляю, как жить в городе без пушек.

— Как-как. Драться, — нахмурился Борис, а затем поменялся в лице. — И чего? Там, конечно, появились артефакты?

— Ну, да, вывозили что-то. Правда, там эта штука локальная была. И за пределами зоны заражения все магические способности гасли.

— Хм. Интересный эффект. Обычно когда магия попадает в мир…

— Вы серьёзно не читали об этом случае⁈ — удивилась Марья.

— Не читал. Марья, ты же знаешь количество Ветвей Древа, отправляемых на подрезку за десятилетие?

— Что-то около… десяти миллионов, так? Всегда забываю цифры.

— Больше. Сильно больше.