Время утекало, и Эрнон лихорадочно искал, что же сказать девушке, обхватившей его шею, признавшейся ему в любви. Искал - и не находил. А потому сказал то, чего говорить не стоило.

  - Но... но ведь ты Хранитель!

  Хуже этого можно было лишь сказать, что он не любит ее, но этого Эрнон, слава Творцу, не сказал. Хоть и подумал. Однако и сказанное не отличалось правильностью, сообразностью моменту. И мир, надеявшийся на лучшее, сорвался в будущее - теперь уже неопределенное, непонятное и оттого страшное. Проложенная колея оказалась сломанной, и Нилайх понесся по бескрайней ткани Судьбы в неизвестном направлении. Осталась лишь одна возможность для спасения; но теперь она требовала гораздо больших сил, крови и жертв.

  Слова отзвучали, и достигли Хранительницы, сотрясением перепонок отозвались в самой глубине ее сознания. И возмутили - ведь именно это Ира считала присущим ей достоинством, и вместе с тем проклятием, поразившим вместо нее отца. А еще эти слова ее разозлили. Разве она виновата, что Дух Предела выбрал ее? Или теперь она обречена на жизнь без любви? Девушка резко открыла глаза, оттолкнула Эрнона, спрыгивая с мощных любимых рук, что так легко держали ее, посмотрела в любимые черные глаза и... не увидела там того, что хотела бы увидеть; прислушалась, и не услышала тех слов, что хотела бы услышать. Душа Хранительницы кипела, взрывалась от негодования и вместе с тем страстно желала: шагни вперед, обними меня и больше никогда не говори подобных слов! Не нужно извинений, не нужно других глупостей - просто обними! Но Эрнон не шагнул вперед, не обнял, и кипящий котел не выдержал плотно завинченной крышки, разорвался на осколки, выплескивая волны обжигающего пара...

  Ира повернулась и со слезами кинулась в неплотно прикрытую дверь. Существовал еще шанс остановить ее, броситься вслед, схватить за руку, объясниться, но Эрнон не сделал этого, даже не представляя, что должен - пусть не ради будущего, но хотя бы ради Иры, не готовой ко всему, что выпало на ее долю в последние месяцы. Но разве думал молодой маг о этом? Разве занимало его что-то кроме мести и долга другу? И он не шагнул, не бросился вслед, а стоял на месте, думая: блажь, пройдет. Пусть не будет так, как раньше, но будет по-другому. Ведь все равно - будет, и не сможет Хранительница не добиваться Слияния, а значит, убьет Таргана и освободит Дракона. И, пусть не будет больше утренних занятий и вечерних посиделок - так ли это важно, если все равно она не обойдется без его помощи в решающий момент. Так думал Эрнон и даже не догадывался, как сильно ошибается.

  Ира мчалась во всю мочь. Усиленное Ниром тело гудело от напряжения. Хранительница громадными прыжками спускалась по узкой винтовой лестнице, время от времени забегая на стены и передвигаясь по ним - не всегда получалось вовремя повернуть на столь большой скорости. Остановись! Вдруг ты наткнешься на кого-то, ты ведь запросто можешь убить человека! - мелькнула в голове внезапная, несвоевременная мысль, но притормозить и остановиться Ира уже не могла. Потому что если бы остановилась, то не смогла бы не вернуться, не высказать ему все, что горело сейчас внутри. И Ира лишь ускорялась. Быстрее, еще быстрее. Ей хотелось бы пойти медленно, неспешно, исполненной присущего только Хранительнице достоинства, но... она не могла остановиться. Какое уж тут может быть достоинство, когда рыдания сдавливают грудь и мешают вздохнуть? Как можно остановиться и идти медленно, как ходят остальные, те, в ком не горит огонь, чья душа не разорвалась на куски, а разум не бьется внутри черепной коробки оглушающим набатом: как смеет он отказывать мне, Хранительнице Меча Предела.

  И эти мысли, прозвучав в глубине сознания, наконец достигли поставленной стены. Отделенный от Хранительницы Меч Предела мог только слушать и наблюдать за тем, что произошло; но сейчас обуревавшие Иру эмоции разрушили стену, разметали ее на тысячи осколков.