Доктор Херцбергер покачал головой.

– Нет. Но в любой аптеке вам его продадут по предъявлении соответствующих документов. К примеру, для врачей не составит проблемы его приобрести. Некоторые ювелиры используют цианид для очистки украшений. Откровенно говоря, заполучить этот яд не так уж трудно.

Макс тяжко вздохнул.

– Жаль… И все-таки мы проверим ближайшие аптеки и попросим списки продаж за последние несколько недель.

– Вы можете назвать время смерти? – спросила Лаура и вновь взглянула на Лену Рейманн.

Доктор Херцбергер накрыл тело белым полотном и снял перчатки.

– По моим оценкам, она мертва не более трех дней. После смерти тело перекладывалось, это отчетливо видно по трупным пятнам. Оно долгое время пролежало на животе, прежде чем его уложили на спину возле больницы.

– То есть он отравил Рейманн, а затем через какое-то время отвез к больнице, чтобы избавиться от тела, – заключила Лаура и сглотнула. – Очевидно, ему потребовалась новая жертва, поэтому он увел из больницы еще одну женщину.

Доктор Херцбергер вскинул брови.

– А есть еще одна жертва? – спросил он и тут же просмотрел бумаги. – У нас не отмечено новых поступлений.

– Да, похищена еще одна женщина. Но есть вероятность, что она еще жива, – сказала Лаура. – Мы полагаем, что преступник на какое-то время оставляет жертву в живых, и только потом убивает. В случае с Леной Рейманн прошло десять дней от исчезновения и до момента, когда обнаружили тело.

– Кстати говоря, я не обнаружил следов сексуального насилия. Ни следов спермы, ни волос, ни тканей. Под ногтями также отсутствуют фрагменты чужой кожи. Травм вагины и в прилегающей области не наблюдается. Мы взяли мазок на предмет частичек латекса от презервативов. Ничего. Но это применимо лишь к последним трем дням. Если у нее была половая связь раньше, мы не можем это выяснить. По крайней мере, если при этом не применялась грубая сила. В данном же случае речи об этом не идет.

– Когда было сломано ребро? – спросила Лаура.

– Сравнительно давно – около трех недель, а может, и двух. Зато оба указательных пальца травмированы недавно. Я почти уверен, что они нанесены молотком. – Доктор Херцбергер быстро натянул перчатку и поднял правую руку жертвы. – Взгляните, здесь явный след от молотка.

– Могла она ударить сама себя? – спросила Лаура, и от одной мысли об этом почувствовала, как по спине пробежали мурашки.

Доктор Херцбергер помотал головой.

– Сомневаюсь. На мой взгляд, удары наносились прицельно и пришлись под таким углом, что самоистязание исключается. – Для наглядности он занес и резко опустил правую руку. – Отсутствуют пробные удары, типичные в таких случаях. Тот, кто самому себе наносит увечья, подходит к этому постепенно, не решаясь сразу. К примеру, это хорошо заметно у людей, которые иссекают себя. Первые порезы короткие и поверхностные, но со временем они становятся глубже. В нашем случае удары одинаковой силы и приходятся точно по костяшкам, так чтобы не пострадали суставы. Признаться, выглядит это так, словно по пальцам били целенаправленно. Это не было импульсивным действием. Тот, кто это сделал, неплохо знаком с человеческой анатомией и последствиями ударов.

– Хотите сказать, у него есть опыт в пытках? – изумленно спросил Макс.

– Ну, это все же слишком, – ответил доктор Херцбергер. – Преступник не хотел причинять своей жертве серьезных увечий. Он сломал ей два пальца, но при этом не тронул суставы. Это все, что можно сказать.

Лаура задумчиво нахмурилась.