Однако Эш был серьезен, гораздо серьезнее, чем хотел казаться. Опершись руками о полированную дверь из темного дуба, он загородил дорогу.

– Я хочу тебя, – сказал он резко. – Прямо здесь. И сейчас.

Элизабет судорождно вцепилась в медную ручку.

– Если ты так настаиваешь, пойдем в мою комнату.

– Да, я настаиваю. – Эш убеждал себя, что хочет ее унизить, преподать урок и навсегда отбить охоту дразнить дикого зверя и расставлять ловушки. Но гнев был лишь уловкой – его обуревали чувства. Обвив рукой талию жены, Эш с силой привлек ее к себе. – А твоя комната чертовски далеко.

Почувствовав, как к шее припадают мягкие губы Эша, она испуганно вздрогнула.

–А вдруг кто-нибудь войдет?– растерянно спросиал она.

– Хорошие слуги всегда стучатся, прежде чем войти, – тихо прошептал Эш, с наслаждением вдыхая сладкий аромат лаванды. Руки его скользнули вверх, лаская стройное тело, и добрались до округлых холмиков грудей. – А в Четсвике все слуги вышколенные.

– Эш, мы не должны заниматься любовью здесь, – взволнованно продолжала возражать Элизабет.

Эш нащупал кончиками пальцев соски, которые от ласки становились все более крепкими и упругими.

– Я хочу тебя, принцесса, – прошептал он хрипло.

Элизабет уронила голову на плечо мужа.

– Ты хочешь наказать меня за расставленный, как ты считаешь, мной капкан? – спросиал она.

Эш легонько покусывал мочку уха Элизабет, заставляя ее тихонько стонать от удовольствия.

– В твою ловушку попался дикий зверь, принцесса. И тебе придется теперь смириться.

– Сколько все-таки в тебе упрямства, – прошептала она.

Схватив жену за плечи, Эш развернул ее и прижал своим телом к массивной дубовой двери.

– Где же твоя непокорность, принцесса? – усмехнулся он.

Элизабет подняла руки и обвила шею мужа.

– Я тебе не враг, Эш, – тихо прошептала она, привстав на цыпочки, и припала к губам Эша, целуя жадно и настойчиво.

Будь проклята эта женщина! За то, что заставляет его так ее хотеть! За то, что против своей воли он тянется к теплу и нежности больших серых глаз. Как может эта женщина казаться такой искренней, когда все ее заверения и поступки насквозь фальшивы?

Эш нетерпеливо приподнял юбки жены и развел рукой ноги. Теплая и гладкая, как шелк, кожа Элизабет опалила его огнем.

Стянув с нее панталончики, он принялся осторожно перебирать шелковистые волоски и вскоре почувствовал, как ласки сделали средоточие сладострастия Элизабет горячим и влажным. Пусть слова, срывавшиеся с ее губ, были насквозь лживыми, но то, что он сейчас ощущал под своей ладонью, было настоящим. Элизабет хотела его. Она стонала, извиваясь всем телом, и все крепче прижималась к нему. Он покрывал нежными поцелуями атласную щечку своей жены и учительницы, думая, как давно ему хотелось любить ее в самом неподходящем месте, в любую минуту рискуя быть застигнутыми врасплох.

Увидев, как Эш расстегивает брюки, Элизабет опустила глаза и тихонько вскрикнула, – возбужденная мужская плоть рвалась ей навстречу. Натягивая шелковое белье, она словно стремилась, как можно скорее выбраться наружу.

– Эш, – прошептала женщина чуть слышно, когда муж обхватил ее бедра.

– Обними меня ногами за талию, – попросил он хриплым от желания голосом.

Элизабет послушно вскинула ноги.

Не в силах сдерживаться, он пронзил ее пылающее огнем лоно.

Чувствуя, с какой жадностью принимает его жена, Эш хотел напомнить себе, что это фарс, но сомнения сгорали в пылу страсти, и он уже ни о чем не мог думать.