– Я понимаю, все эти правила кажутся непривычными, – первой нарушила молчание Элизабет и посмотрела на него с нежностью, которую он иногда замечал в ее глазах. – Но когда вы лучше их узнаете, будете ориентироваться во всем гораздо увереннее.

– Неужели вы действительно верите, что, забив мне голову правилами, вы измените меня как человека? – усмехнулся Эш.

– Я надеялась, что вы получите полное представление о своей новой жизни, которая теперь ждет вас, – ответила Элизабет.

– Свою жизнь я провел здесь, – он махнул рукой в сторону гранитных утесов и поросших деревьями склонов. – В вашем прекрасном маленьком мирке для меня нет места.

– Вы не можете говорить об этом с такой уверенностью, – горячо возразила девушка. – Не можете. Вы должны сначала постараться понять этих людей. Их жизнь. Ваше место – в Англии, там, где живет вся семья.

Эш поднял голову и посмотрел вверх, где над одиноким деревом, стоящим на вершине скалистого утеса, кружил ястреб. Скала, касавшаяся своим основанием рельсов, наверное, мешала тем, кто прокладывал в этих диких местах железную дорогу.

– Выучив несколько правил, которые придумали от нечего делать богатые люди, я едва ли изменюсь, – упрямо повторил Эш.

– Чего вы боитесь? – улыбнулась Элизабет. – Неужели после стольких лет разлуки, вам не хочется увидеть свою семью?

– Я не боюсь, – ответил он. – Просто мне неинтересны ваши заумные разговоры и правила. Я уверен, что человек от них не станет лучше, чем он есть на самом деле. Они только заставляют чувствовать себя маленьким и глупым. Пользы от ваших правил никакой.

– Вот уж не думала, что вы окажетесь таким нетерпимым!

– Что, черт возьми, вы хотите этим сказать!

– Мне кажется, что, окажись Марлоу американским фермером, вы не стали бы так упорно доказывать свою родословную, – объяснила Элизабет.

– Послушайте, леди, я...

– Как вы думаете, что чувствует всякий раз несчастный Хейворд, когда вы отказываетесь признать его дедом? – продолжала кипятиться девушка.

«А думает ли она, черт возьми, какие чувства испытывает он? Что чувствует, пробираясь в тумане памяти? Не зная, где, правда, а где – ложь».

Эш думал о том, увидит ли он когда-нибудь в глазах этой женщины уважение к себе? Как он хотел бы его завоевать!

Он смотрел в глаза Элизабет и ощущал, как нарастают злость и раздражение. Он хотел молча, одним взглядом напугать ее, но она даже не вздрогнула. Продолжала стоять на месте, с достоинством расправив плечи и глядя на него сверкающими от негодования глазами.

Эшу захотелось схватить ее за плечи и встряхнуть. Он едва сдерживался, чтобы не наброситься на Элизабет, чтобы не истерзать тело жадными и требовательными поцелуями. Пусть, наконец, узнает, что делают с человеком годы суровой жизни.

– Как раз вы, мне кажется, и должны знать о нетерпимости, – холодно произнес Эш. – Если бы вы не считали меня богатым английским маркизом, то едва ли сели со мной в один вагон. Что же касается Марлоу, то он и на пушечный выстрел не подошел бы ко мне, если бы не был уверен, что я – Пейтон.

Элизабет сердито вздохнула, и он ощутил на своем подбородке горячее дыхание.

– Вы не можете сравнивать эти две ситуации, – возмутилась она.