С этими словами она села за руль и отбыла, оставив Михаила в тишине и одиночестве.

Он обошел вокруг дома, осмотрел странные статуи из ржавого металлолома.

Эти статуи явно не годились на роль собеседников.

Интересно, кто и зачем их соорудил?

Потом он посидел на крылечке, наблюдая за муравьями, которые бесконечным потоком пересекали дорожку.

Потом полюбовался плывущими по небу облаками.

Зрелище было любопытное – одно облако напоминало двугорбого верблюда, другое – рояль, третье – белого медведя, четвертое – многопалубный океанский лайнер… но Михаила по-прежнему не покидало мучительное беспокойство.

Как уже говорилось, мысли о погибшей жене его не посещали, от шока мозг как бы заблокировал их. Не то чтобы Михаил забыл об этом ужасном событии, было похоже, что оно прошло мимо. В глубине души он не верил. Возможно, потому, что не видел собственными глазами ее тела.

Но беспокойство не отпускало, какой-то червь точил и точил его изнутри.

И вдруг Михаил понял, что ему мучительно хочется курить.

Когда-то прежде он выкуривал по пачке сигарет в день, но те времена давно и безвозвратно миновали, Алена убедила его, что курение – самый быстрый и надежный путь к старости и смерти, и Михаил успешно завязал с этой пагубной привычкой, чтобы соответствовать своей молодой жене.

Но теперь, когда Алены не было рядом, у него пропало желание жить долго…

Да нет, на самом деле он понял, что только сигарета успокоит его, примирит с внезапно навалившейся тоской и одиночеством.

«Выкурить бы сигаретку, – думал он тоскливо, – всего одну… больше мне не нужно… только бы вспомнить это ощущение… это чувство разливающегося по телу тепла и покоя…»

Михаил промаялся еще полчаса, но, наконец, не выдержал и нашел тропинку, которая, по словам Лиды, вела на заправку. Она, конечно, велела ему не соваться лишний раз на люди, но без сигареты он просто с ума сойдет. Так что быстренько сбегает в магазин, а потом уже будет обживаться здесь.

Тропинка шла сквозь весенний лес.

Кое-где под деревьями еще оставался последний снег в черных оспинах проталин, но воздух был теплый, и пахло весной, надеждой и возрождением.

Однако Михаил не чувствовал этого весеннего очарования. Он быстро шел по извилистой тропинке, прокручивая в голове события последних дней.

Может быть, он зря впал в панику? Может быть, нужно было остаться в отделении полиции и прямо ответить на все выдвинутые против него обвинения? В самом деле, ну он же и правда не видел ее с утра! И машину как поставил вечером у дома, так и не выходил больше… жену ждал.

Да нет, Алену нашли в его машине, и у него нет надежного алиби, значит, его наверняка арестовали бы по обвинению в убийстве… говорят, в случае убийства женщины муж – первый подозреваемый…

Правда, теперь он вынужден скрываться на чужой заброшенной даче, в полном одиночестве, ничего не зная о происходящем… а это ничуть не лучше заключения…

Или все же лучше?

За этими безрадостными мыслями он незаметно прошел несколько километров, и тропинка вывела его на обочину шоссе.

Впереди, в паре десятков метров, была заправочная станция, на краю которой стоял стеклянный аквариум круглосуточного придорожного магазинчика.

Михаил вошел в этот магазин и направился прямиком к кассе, чтобы купить сигарет.

Взяв пачку и расплатившись наличными, он направился к выходу, но на полдороге остановился.

Надолго ли ему хватит одной пачки?

Прежде ее хватало только на день…

А что делать завтра? Снова идти сюда? Может, лучше сразу купить несколько пачек, чтобы не мелькать на людях?

Но ведь он давал себе слово, что выкурит всего одну сигарету и на этом остановится…

– Давно бросил? – раздался вдруг рядом с ним женский голос.