Участковый меня послушал и говорит:

– Если бы про кого другого – ни за что бы не поверил, а про Ферапонтыча – все что угодно может быть.

В общем, записал он, что Ферапонтыч пропал.

Сперва думали – как пропал, так и найдется.

Я, главное, про чайник очень беспокоилась. Хороший чайник был, почти новый – всего три года, как купила.

Но так и не появился наш Ферапонтыч.

Ни через месяц, ни через год, так что пришлось мне новый чайник покупать.

А когда второй год пошел, приехала его племянница из города. Вся разодетая, расфуфыренная… никто ее прежде не видел, однако документ она показала – и что Ферапонтыча нашего признали пропавшим без вести, и что она – его законная племянница, значит, может его имуществом распоряжаться…

В это время дверь магазина распахнулась, на пороге появилась продавщица и раздраженно крикнула:

– Мария, сколько можно? Грязь развела и ушла в даль светлую! Если тебе работа не нужна, так и скажи!

– Да иду я, иду! – отозвалась уборщица и с явной неохотой поплелась в магазин.

Михаил вздохнул и тоже побрел восвояси. Рассказу уборщицы он не слишком поверил.

Сердечно распрощавшись с милой старушкой Розалией Семеновной, Надежда не стала ждать автобуса и пошла к метро пешком.

Погода хорошая, приятно будет прогуляться. По дороге она размышляла.

Итак, что такого интересного она узнала? Что вечером накануне кражи в музей приезжала Алена Птицына, и что охранник впустил ее в музей по приказу директора Альберта Ивановича. Охранник нарушил инструкцию, но свалил все на приказ, так получается, что он вроде и не виноват.

Розалия сказала, что директор охоч до дамского пола, то есть, выражаясь по-простому, жуткий бабник. Надежда и сама заметила, как он вился вокруг Алены, но она, надо сказать, ему никаких авансов не давала, держалась спокойно и ровно. И простились они днем, надо думать, довольно сдержанно.

И тут вдруг, по его словам, звонит она ему и просит приехать в музей вечером. Ясное дело, он обрадовался, потому что подумал, что ему свидание назначают, оттого и помчался бодрым козликом, точнее, старым похотливым козлом.

Но надеждам его не суждено было сбыться, потому как очень некстати подвернулась авария. То есть как посмотреть, может как раз и кстати.

Это если предположить, что все было задумано заранее, что план такой был у Алены Птицыной – монету украсть. Тогда все сходится.

Охранник ее впустил, сигнализацию отключил, она монету взяла, да и ушла спокойно.

Да. Однако план этот вряд ли предусматривал, что потом Алена сгорит в машине. Да не своей, а мужа.

Надежда подошла уже к станции метро, но тут настиг ее звонок подруги Машки.

– Какие новости?

– Ой, Надя, – тараторила Машка, – тут такое…

Далее последовал подробный рассказ про то, как бедный завкафедрой Кир Валтасарович ездил на опознание тела.

– Вернулся чуть живой! И секретаря его нету, ну, мы его чаем отпаивали.

– Так что – она это?

– Да там не понять совсем, говорит, что все сгорело! Но… по фигуре подходит, куски пальто вроде ее, и кольцо он узнал. А я пока там вертелась, у секретаря в тетради посмотрела все данные. Значит, замужем Алена была за Звонаревым…

– Михаилом Петровичем, – добавила Надежда уверенно, – я так и думала.

– Ага, и адрес – улица Планеристов, дом четырнадцать, квартира двадцать два! Все, побегу, у меня занятия, студенты ждут!

Отключив связь, Надежда подумала, что хорошо бы съездить на эту самую улицу Планеристов.