— На тебя не угодишь, — сказал Паштет и вдруг остановился как вкопанный.

— Что такое? — спросил Хохол, обеспокоенно заглядывая в его разом окаменевшее лицо.

— Погоди, — сказал Паштет. — Погоди-погоди. Погоди-ка…

— Да ты чего? Голову напекло?

Не отвечая, Паштет вернулся назад и остановился перед «БМВ» с помятым бампером.

— Опа, — сказал он.

— Брось, — мигом сообразив, о чем идет речь, сказал Хохол. — Так не бывает, братан. Почему ты думаешь…

— А тут думать нечего, — перебил Паштет, присаживаясь на корточки и трогая рукой помятый бампер. — Чего тут думать, когда я номер помню? Серый! — повернувшись в сторону ворот, зычно окликнул он. — Серега! Давай сюда!

Мордатый Серега вернулся, за ним поспевали Долли и Грицко. Долли сразу понял, в чем дело, и длинно присвистнул.

— Хелло, Долли! — удивленно воскликнул он. — Ну, Пал Палыч! Глаз-алмаз! А мы, бараны, мимо прошли…

— Колись, Серый, откуда тачка? — спросил Паштет, похлопывая ладонью по пыльному бамперу чуть правее вмятины.

— А что такое? — насторожился Серега. — Что-то не так? Вроде не паленая…

— В розыске она, браток, — сказал Долли.

— Ага, — согласился Паштет. — В международном.

Серега неопределенно повел жирным плечом.

— Ну, они у нас все более или менее в розыске… А кто ищет — французы?

— Мы, — сказал Паштет. — Я ее ищу, понял?

— Погоди, Паштет, — сказал Серега, вообразив что-то не то. — Тебя все знают, и я к тебе с полным уважением, но вот так, за здорово живешь… Это же, в натуре, беспредел! Ты не обижайся, но тачка чистая, все бумаги на нее в полном ажуре… Да мне Корней за нее башку отвинтит! Нет, Паштет, базара не будет. Хочешь — вот тебе мобила, звони Корнею и договаривайся с ним сам.

— Да ты чего, в натуре, гонишь? — напирая на него грудью, зашипел Долли. — На кого ты гонишь, а?

— Уймись, — сказал ему Паштет, встал с корточек и, отряхивая ладони, повернулся к Сереге, круглая морда которого была уже далеко не такой красной и самодовольной, как минуту назад. — Ты не понял, Серый. С Корнеем договориться — не вопрос, но мне нужна не тачка, а люди, которые ее тебе подогнали.

— А, — сказал Серый. — Так бы сразу и сказал, а то тачка, тачка… Люди как люди. Какой-то чернявый фраерок с девкой. Девка — пальчики оближешь, я бы с такой покувыркался. Тачка ее, документы в порядке, без балды, настоящие. Отдали за… — он осекся, замялся, что-то прикинул и закончил: — Недорого, в общем, отдали, но, конечно, не даром.

— Когда? — спросил Паштет, сделав вид, что не заметил заминки.

— Да пару дней назад… Позавчера, что ли. Если хочешь, я могу в журнале посмотреть.

— Не надо, все совпадает. Так куда, говоришь, они рванули?

— Я ничего не говорю, — сказал Серый, — а рванули они, кажется, в Москву. Девка, когда деньги в сумочку прятала, сказала что-то вроде: «В Москве пригодятся». А пацан вроде недоволен был: тачку, наверное, пожалел. Да оно и понятно, в Москве они бы за нее впятеро больше взяли, а если бампер поправить, то и вдесятеро…

Паштет многозначительно переглянулся с Хохлом.

— Ох-хо-хонюшки, — вздохнул тот.