Юрий выпил молча, почти не ощутив вкуса. Произнесенная Полковником речь окончательно сбила его с толку. Она действительно плохо сочеталась с обликом Полковника и с тем, что Юрий про него знал. Еще меньше, по мнению Юрия, эта речь сочеталась с тем, что Даша Казакова сделала с собственным отцом. Ему казалось, что девчонку надо просто хорошенько выпороть, а не разводить вокруг ее идиотской выходки какие-то романтические бредни. Но в словах Полковника ему чудилась какая-то затаенная боль — давняя, ставшая уже привычной, но не утратившая своей остроты даже за долгие годы. Была, наверное, в его прошлом какая-то история… Да и у кого их не было, этих историй?

Полковник молча убрал опустевшие рюмки в стол, немного подвигал лицом, придавая ему обычное выражение сухой деловитости, откашлялся и сказал:

— Так. Вернемся к нашим баранам. Вы проработали свою часть списка?

— Еще не до конца, — сказал Юрий.

— Плохо, — сказал Полковник. — Медленно. Расслабляться нам с вами нельзя, Инкассатор. То, что Даша до сих пор на свободе и продолжает ломать комедию, пытаясь поправить финансовые дела этого подонка за счет собственного отца, может служить нам слабым утешением. Не забывайте, их ищем не только мы. Вам известно, что дом Казакова и здание банка оцеплены людьми Пережогина? А о том, что Москва наводнена украинскими боевиками, вы знаете? Думаете, это простое совпадение? Я принял кое-какие меры, но эти меры сугубо оборонительные, а нам с вами нужно наступать. Надо ее найти, пока эта детская затея не обернулась большой кровью. Вы понимаете, о чем я говорю?

— Не совсем, — сказал Юрий.

— Я тоже, — признался Полковник. — Но что-то назревает, я это шкурой чувствую. Так продолжаться не может, что-то должно произойти, и мне это «что-то» активно не нравится. Грядущие неприятности каким-то непонятным мне образом связаны с Дашей. Это опасно, черт подери!

— А что говорит по этому поводу Казаков?

Теперь Полковник уже откровенно скривился.

— Что он говорит… Он пьет. И говорит именно то, что может сказать человек все время пребывающий в состоянии алкогольной эйфории. Мол, есть захочет — сама придет и отстаньте от меня с этой чепухой, я занят…

Юрий промолчал, благоразумно оставив свое мнение об отцовских чувствах господина Казакова при себе.

— А вы уверены, что кто-нибудь из уже опрошенных вами Дашиных знакомых не обвел вас вокруг пальца? — спросил Полковник.

— А разве в таких вещах можно быть уверенным? — сказал Юрий.

— Черт, как же быть? Придется, наверное, нам с вами с сегодняшнего дня работать вместе. Объединим списки, иного выхода я не вижу. Это замедлит наше продвижение вперед, зато в тылу не останется белых пятен.

— Вы мне не доверяете?

— Я теперь даже себе не доверяю, — мрачно объявил Полковник. — Все ломаю голову, где совершил ошибку, где проморгал, как мог допустить такое…

— Бросьте, — сказал Юрий. — Вы ей не отец и даже не нянька.

Полковник надолго замолчал.